Дагеддиды сдохнут. Одолеваемый томлением и ревностью, пылавший возмущением, яростью и жаждой убийства Вальгард смотрел на тело вожделенной женщины, которое выгибалось теперь на постели в объятиях другого. И знал наверняка — Марика заслуживала смерти. Она и ее злоязыкий супруг, который на глазах у маннского вождя творил теперь с женой всякое, только не то, что нужно было мужу делать с женщиной. Вальгарду хотелось ворваться к ним сейчас и всадить меч в самодовольную широкую спину счастливого обладателя самой прекрасной в мире красавицы. Но он сдерживался. Он знал, что его час еще придет. И про-принц Седрик еще тысячу раз поцелует его сапог за эту милость — чтобы ему, наконец, подарили смерть.
Велльский маг был прав. Требовалось набраться терпения. Сделать все, как надо. Нужно было выжидать.
Сделав над собой чудовищное усилие, Вальгард повернулся спиной к извивавшимся в любовной игре обнаженным телам. Перемахнув через перила балкона, он принялся осторожно спускаться по стене.
Глава 10
Выпущенная стрела глубоко вошла в самый центр крашенной в яркие цвета деревянной мишени. Это был лучший выстрел среди состязавшихся сегодня мужей. Чуть поодаль ожидали женщины, которым уже довелось сегодня показать свою меткость. Однако их было куда меньше, чем лучников-мужчин, поэтому последним приходилось доказывать свое умение обращаться с луком в несколько этапов.
Из королевской ложи хорошо были видны и поле, и состязавшиеся лучники, и мишени. Сегодняшнее ежегодное соревнование среди простолюдинов было особенно занимательно. Впервые с того страшного времени, когда Темная Лия обратила свою силу против мира людей, в них приняли участие несколько велльских охотниц-женщин. Дозволение для них испросила и получила принцесса Марика. Юная воительница из романок, сделавшись невесткой самого короля, принялась помалу возрождать давние славные традиции, которые позволяли женщинам принимать большее участие в жизни мужей. Это давалось ей нелегко и вызывало непринятие у самих мужей, считавших, что женщины в Веллии и так имеют слишком много вольностей. Однако действия принцессы Марики едва можно было считать основательными переменами. А потому хотя и не без ворчания, но мужи все же принимали их, тем более что большинство начинаний супруги будущего короля относилось больше к развлечениям, чем к чему-то важному.
Сегодняшние состязания можно было отнести к таким переменам. И хотя женщин, которые осмелились принять в них участие, оказалось не больше десятка, стреляли они достаточно неплохо. Охотное дело в Веллии зачастую было занятием семейным, а потому отцы брали с собой в леса либо холмы не только сыновей, но и дочерей. Теперь охотницы, почти все — еще юные девушки, уже показали свое мастерство. Лучшая лучница ожидала в стороне. После определения лучшего лучника среди мужей, оба победителя должны были получить награду из рук наследных принца и принцессы.
Про-принц Седрик восседал в королевском кресле. Подле него в кресле поменьше сидела принцесса Марика. Хотя король Хэвейд был еще жив, и даже не так стар и болен, чтобы страна могла думать о его кончине, хворь, поселившаяся в его ногах, беспокоила правителя Веллии все чаще. Поэтому уже давно король посылал вместо себя наследного принца, и народ понемногу начинал привыкать к виду Седрика и его прекрасной жены на всех людных сборищах, праздниках и прочих событиях, на которых должно было присутствовать королю. Сам Седрик не испытывал по этому поводу особой гордости или радости. Будь его воля, он бы вообще отказался от необходимости править страной. Но закон обязывал короля назначать в правители того из сыновей, чьи дети были старше. И, поскольку его брат Генрих был бесплоден, волей-неволей занимать место отца приходилось именно Седрику.
Эти состязания собрали едва ни вдвое больше людей, чем прошлогодние. Веллы, гетты и даже сколько-то романов и бемеготов толпились на трибунах и вокруг них, толкались за заграждениями, лезли на плечи друг другу и осаждали ближайшие деревья. Кроме соревнований среди лучников, на сегодня были намечены выступления наездников, а так же магов третьей степени и дуэлянтов. Последние были особенно искусны, разыгрывая, подчас, целые представления с оружием и постановками притворных боев. Некоторые из дуэлянтов были настолько искусны, что подобными представлениями не брезговали любоваться ни дворяне, ни сам король.