Лето перевалило за середину, и погода стояла солнечная и жаркая. Даже в холодную юго-восточную Веллию приходила духота, и сегодняшний день был одним из таких. Сидя в тени про-принц Седрик то и дело утирал мокревший лоб. Его супруга, с лица которой не сходила видимая всему народу мягкая улыбка, беспрестанно обмахивалась белоснежным веером — под цвет ее платья. В волосы принцессы были вплетены серебряные нити.
Улыбка, покорявшая сердца подданных, как мужские, так и детские и даже женские, была целиком и полностью напускной, хотя притворялась принцесса Марика мастерски. Седрик видел на ее лице такую улыбку лишь при больших скоплениях народа, на которых чете будущих правителей требовалось оказывать положительное впечатление. Веер же про-принц вообще лицезрел в руках жены в первый раз в жизни. Очевидно, этот чуждый Марике предмет попросту являлся данью жаркой духоте, которая опаляла земли Веллии уже вторую седмицу подряд.
Последняя шеренга лучников выстроилась для состязания. Помощник учредителя соревнований громко выкрикивал имена участников. После этих выстрелов лучник, показавший лучший результат, должен был тягаться с победителями из других шеренг, которые уже сделали свои выстрелы.
Седрик бросил короткий взгляд на Марику, которая продолжала мягко и благожелательно улыбаться глазевшим на нее дворянам и простолюдинам, и неслышно вздохнул.
— Тебе скучно? — одними губами спросил он, глазами вернувшись на поле. Он не мог позволить себе пропустить ни единого выстрела. В случае возникновения каких-то недоразумений, высшим судьей в их разрешении всегда был король или принц, его заменяющий.
— Нет, — коротко ответствовала жена. Ее тон был спокойным, а лицо — доброжелательным. Однако Седрик, который хорошо успел изучить натуру жены, чувствовал — Марику что-то беспокоило. Настолько, что она с самого начала не могла увлечься зрелищем совершавшихся перед ней состязаний.
— Ты тревожишься о детях?
Соревнования в стрельбе открывали празднества в честь Великого летнего Солнцестояния Лея. Дети Дагеддидов ждали их с великим нетерпением. Однако за несколько дней до состязаний все трое свалились с детской болезнью. Перенесенная в раннем возрасте, эта болезнь не представляла опасности, и тот, кто уже ею болел, больше никогда не заражался опять. Но для взрослого человека детская болезнь могла оказаться смертельной, а последствия для выживших были ужасны — в виде уродливых рубцов на лице и теле, внутренних поясничных болей и даже потери возможности к продолжению рода еще более тяжелой, нежели после красной лихорадки. Юные Дагеддиды переносили болезнь в возрасте детства, и она не представляла для них опасности. Но мать, как женщина, не могла о них не волноваться.
— Тревожусь, — в подтверждение мыслей про-принца, подтвердила жена. — Хэвейд спокоен и рассудителен. Он старше. С легкостью стерпит то, что пропустил состязания. Но близнецы — изрядные шалопаи. И горячие… как ты. Они мне не дадут покоя своим нытьем. Что будет с бедной Ираикой — представить трудно.
Знание, что жена не так беспокоится о здоровье детей, как об их настроениях, уже не вызывали оторопи у мужа и отца.
— Тогда, я думаю, что знаю, что тебя на самом деле заботит больше детей, — Седрик переменил положение в своем кресле, опираясь на локоть. — Твоя драгоценная Прорва.
Снова закричал помощник распорядителя. Победители прошлых стрельб выстраивались в строгую линию, дабы окончательно выявить лучшего стрелка.
Принцесса сложила веер и неопределенно повела плечом.
— Я видел, ты получила письмо прямо перед выездом сюда, — про-принц проследил, как каждый из стрелков поочередно делает выстрел теперь по одной и той же малой мишени, которая была установлена на противоположном конце поля. — Про что там?
Он ожидал, что Марика привычно отмолчится или свернет дело к грубости, либо шутке. Однако к удивлению Седрика, жена отозвалась неожиданно многословно. Очевидно, что новости, которые она узнала из загадочного письма, требовали даже от ее скрытной натуры с кем-то ими поделиться.
— Это от одного из моих центурионов, Кедеэрна, — принцесса на короткий миг опустила взгляд на свои руки, по-женски разглаживая край платья. — Ты знаешь, из тех, кто работает в Прорве. Он сообщает…
Она запнулась. Седрик поморщился.
— Новые тревоги?
— Напротив, — Марика прослушала крики помощника распорядителя, который возвещал о завершении состязаний и прославлял победителя и победительницу, и поторопилась договорить. — Кедеэрн сообщает, что на свой страх и риск решил предпринять короткую вылазку в неогороженную Прорву. Чтобы прикинуть, сколько еще предстоит работы. Когда я покидала стройку дороги, мне казалось, что мы уже совсем близки к завершению. Но кроме меня больше никто не пересекал границы нашего мира, и потому другим сложнее проверить, сколько еще потребуется материалов, рабочих и воинов. Потому Кедеэрн велел одному из легионеров обвязаться веревкой, а еще десятку — его сопровождать. Они шли во мглу, пока не закончилась веревка. Уже хотели повернуть обратно, когда головной отряда сумел разглядеть в клубах тумана впереди как будто бы сине-красные просветы, очень похожие на небо мира Лии, каким видел… видела его я…