Меж тем, зрители, которые наблюдали за состязаниями, взорвались восторженными криками. Победитель и победительница в сопровождении распорядителя и его помощника уже шествовали по направлению к королевской ложе.
Седрик сделал знак. Воины из королевской охраны выстроились в две шеренги как на почетный караул. Марика умолкла и вновь допустила на лицо мягкую улыбку, какой и положено было улыбаться принцессе.
Крепко сжимая свои луки, высокая, долговязая девица с длинными худыми руками и среднерослый плешивый охотник прошли между двумя рядами воинов, приблизились к самой ложе и преклонили колени на выстланном здесь красном ковре.
— Ваши высочества принц Седрик, принцесса Марика, перед вами — победители соревнований лучников, Вулх Остроглазый и Лиска из рода Бурых!
Седрик взял в руки заранее изготовленную и доселе дожидавшуюся своего часа на алой подушке тонкую изящную стрелу из чистого золота, и поднялся на ноги. Вслед за ним поднялась его жена, принцесса Марика. В руках у нее была стрела толще и массивнее, из очищенного белого серебра, которое всегда считалось исконно мужским металлом. Как женским металлом считалось золото. Дагеддиды приблизились к коленопреклонённым победителям, которые оба едва сдерживали дрожь от сильнейшего волнения.
— Воистину, Веллии и всему Вечному Рому нужны такие острые глаза и верные руки, какие показали сегодня вы, — зычный голос Седрика донесся до самого противоположного края поля. — Лей да благословит наших победителей! Сегодня ваши семьи и все веллы могут по праву гордиться вами!
Слышавшие слова принца велльские зрители вновь разразились восторженными криками. Седрик шагнул к побледневшей Лиске из рода Бурых и вложил в ее почтительно протянутые руки золотую стрелу. После чего принудил подняться на ноги и поцеловал в щеку. Марика отдала серебренную стрелу охотнику Вулху и также одарила его поцелуем.
Под приветственные крики веллов, победители ушли с поля. Их сменили маги третьей степени, которые показывали фокусы, в то время как готовились к выезду всадники. Их соревнование было назначено на завтра, но сегодня наиболее искусные могли показывать свои лучшие трюки на скаку. Тот наездник, которого принц признавал лучшим, получал вознаграждение в несколько золотых монет.
Принц и принцесса вернулись на свои места. Седрик в очередной раз протер лоб рукой, оглядывая сверкавшие на солнце доспехи, забитые трибуны, теснившиеся за заграждением толпы, готовящихся выехать всадников, пускавших фейерверки магов, мальчишек, обсевших все крыши и деревья, развевавшиеся флаги, гербы, прислужников, спешно убиравших с поля мишени и ярко-синее раскаленное небо над головой, в котором ослепительно сияло солнце. Потом перевел взгляд на Марику. Лицо жены было вынужденно кротким и приветственным. На губах играла всегдашняя в таких случаях мягкая улыбка. Она снова обмахивалась веером, сгоняя с плеч тугие завитки волос.
— Хочу домой, — негромко пожаловался ей супруг, подцепляя с подноса кубок с прохладным настоем из сладких ягод. — Как-то сегодня очень жарко. Я даже готов посетить с тобой твою купальню… и помыться там. Спина зудит — спасу нет. Но не чесать же ее у всех на виду…
— Мы говорили о Прорве, — напомнила принцесса, тоже забирая кубок у услужливого разносчика. — Мои люди видели конец тумана! Седрик, они уже совсем близко!
— Почему же они не прошли дальше? — недовольно пробормотал наследник престола Веллии, догадываясь, к чему клонит его неугомонная жена.
Марика досадливо поморщилась, но спохватившись, расслабила лицо, вновь допустив на губы нужную улыбку.
— Веревка кончилась, — еще раз, как маленькому, повторила она. — И их атаковали чудища. Воинам пришлось вернуться. Но теперь Кедеэрн уверен в успехе, как никогда. Я… прошу тебя, Седрик. Отпусти меня к Прорве. Хотя бы на несколько дней. Неделю туда, неделю обратно, и неделю в Прорве. Сaenum! Для меня это важно!