— Но почему ты решил, что «вниз» — это именно туда? — с помощью Ипполиты романка закинула на плечи собственный дорожный мешок с притороченным к нему свернутым одеялом. — Caenum! Что, если здесь ошибка? Сколько нам потребуется времени… и сил, чтобы в этом убедиться?
— После разрыва с ее братом Светлым Леем, Темная Лия сошла под землю, дабы глубокая печаль Предвечной не тревожила ее детей и не смущала людских сердец, — Ипполита затянула ремень на груди поморщившейся принцессы Марики. — Если вы где и найдете ее, то только под землей. И только Лия сможет указать путь к ее брату.
Марика промолчала и на этот раз. Россказни об изречениях Предвечных по-прежнему казались ей бредовыми. Способ добраться до якобы обитавшей под землей Темной Лии, который был предложен Ахивиром, вызывал откровенный страх. Однако пока существовала хотя бы небольшая вероятность того, что Предвечные действительно являлись к смертным во сне, игнорирование их воли было непростительным кощунством.
— Надеюсь, ты сможешь не только опустить, но и поднять меня оттуда, — только пробормотала она внезапно пересохшим горлом. — Хочу надрать задницу дикарю Вальгарду, когда он вернется.
Маг смерил ее взглядом. Не было похоже, чтобы он сам до конца верил в то, что предполагал совершить. Однако каким-то чутьем догадывался, что это нужно было сделать. Должно быть, сам Предвечный действительно являлся в его сон.
Ахивир шагнул к Ипполите и взял ее за руку. Потом обнял. Марика терпеливо дожидалась завершения их долгого поцелуя. За восемь лет будучи единственным здоровым мужчиной в мире Темной, маг стал отцом детей многих женщин. Но жена у него была одна. И, похоже было, что не только закон заставлял Ахивира называть Первую среди дочерей Лии своей единственной.
Наконец, затянувшееся прощание завершилось. В последний раз взглянув на супругу, Ахивир отошел к измаявшейся Марике и встал на четвереньки. Беженцы, что все еще шли мимо, сопровождали его действия недоуменными взглядами. Однако в отличие от непосвященных, для романский принцессы Веллии этот поступок не стал неожиданностью.
Помедлив, она оседлала Ахивира, умостившись на его пояснице и вцепившись в ремни, пришитые к вещевому мешку. Маг порывисто обернулся. Убедившись, что Марика сидит прочно, он встряхнулся — и в несколько мгновений обернулся огромным горным крюкоклювом.
Тяжело взмахнув крыльями, крюкоклюв поднялся в воздух вместе с застывшей на его спине велльской принцессой. Сделав круг над мостом и замершими на нем с задранными головами людьми, огромная птица издала протяжный крик.
Миг спустя она камнем упала вниз, навстречу бездне.
Глава 21
Падение длилось всего несколько мгновений. Затем крюкоклюв отчаянно забил крыльями, выравнивая полет. Это давалось ему непросто. Тяжелый груз на спине тащил книзу, словно мельничный жернов. Однако Ахивир удержался и спустя короткое время снижался уже плавно, раскинув огромные крылья.
Марика на его спине едва смогла прийти в себя от страха. Мысль о том, от страшной пустоты внизу ее отделяет только спина мага, повергала в трепет. Но время шло, узкая полоса света наверху отдалялась, а Ахивир все спускался вниз, поводя крыльями и не думая падать. Придя в себя, принцесса, наконец, увидела то, что ранее было скрыто от нее за испугом — испещренные множественными щелями и уступами стены бездны, почти черные из-за недостатка света. Ахивир летел вниз, в надвигавшуюся тьму и Марика с несвойственной ей запоздалой поспешностью полезла в прикрепленный к птичьей спине мешок. Вытащив факел, она некоторое время так же поспешно щелкала кремнем, пока, наконец, не запалила промасленное оголовье. Тонкая нитка света над их головами уже пропала. Маг и принцесса спускались в кромешной тьме и тиши, которые разгоняли свет их факела, шелест крыльев и человеческое дыхание.
Сколько продолжался этот спуск, принцесса сказать бы не могла. Он мог длиться менее часа — или продолжаться целый день. Факел почти догорел, начиная обжигать ее руки, и только по этому Марика сумела определить, что они летят уже много часов. Вокруг по-прежнему царила тьма. В какой-то момент она перестала быть безмолвной. От стен доносилось потрескивание, шорохи, даже отдаленный грохот и взревы, точно где-то ворочался огромный великан или попросту оседали породы. Становилось холоднее. Камень стены делался все более неровным. Он пошел уступами, некоторые из которых были настолько широки, что на них мог разместиться целый отряд.
На один из таких уступов и присел совсем выбившийся из сил крюкоклюв. Обернувшись человеком, он сбросил со спины замешкавшуюся принцессу, у которой одеревенело все тело и некоторое время лежал на боку, тяжело дыша. Мешка он не отстегивал. Его крепкие руки подрагивали, словно сведенные судорогой.