— Каменная чума — это всего лишь заклятие, которое может быть разрушено, — мелодично проговорила она, и роману впервые подумалось, что он никогда не слышал более прекрасного голоса. — Мы могли бы послать исцеление всем, кто был обращен в камень. Но это насторожит хаос… или его прислужников. Тебе надлежит, не привлекая внимания, самому освободить стольких, скольких успеешь. Я уже наделила твое дыхание силой разрушать магию хаоса — любую. Стоит тебе коснуться устами любой каменной статуи, и заключенный в нее человек очнется.
Годы, что Альвах провел в женском теле, омываемом женскими соками, не минулись даром. Услышав слова Лии, он не смог совладать со своим лицом.
Лею, однако, не было дела до его гримас.
— Когда ваши армии встретятся в битве, твои воины — единственная и последняя сила, что встанет на пути его приспешников. Потому, хаос приложит все усилия для вашего уничтожения, не считаясь ни с чем, — Отец всех мужей едва слышно коротко вздохнул. — В руках жреца на время битвы окажется вся мощь его господина. Простому человеку не победить жреца в схватке, и на это буде расчет нашего врага. Тебе следует добраться до самого жреца, — Предвечный протянул руку. Свет на его раскрытой ладони сложился в нечто, напоминавшее не то длинную иглу, не то короткую сосульку. — Пронзи его тело этим в любом месте. Тогда ты сможешь победить жреца. С его гибелью сгорит и вся дарованная ему сила хаоса. После мы довершим разгром.
Альвах сжал «иголку» в кулаке.
— Ты должен помнить, — Предвечный положил руку на его плечо, полуоборачивая смертного к себе. — Твоя победа — единственная возможность для людей свершить все без разрушений и… малой кровью. Если ты потерпишь поражение, и хаос все же проникнет в наш мир, мне и Лии придется схватиться с ним в открытую. Случись эта битва, она будет много страшнее той катастрофы, которую пережил мир при его разделении. Даже если нам удастся одержать победу, мир будет разрушен, а из смертных едва ли выживет малая горстка.
— Я понял тебя, Светлый, — Альвах посмотрел на Предвечного, потом на Темную Лию и неожиданно для себя задал еще один вопрос, который, несмотря на все свершившееся, по-прежнему тупо занозой тревожил его душу. — Все будет сделано, как должно. Но… могу я знать… Если одержу победу, ты… вы сможете вернуть моему телу тот облик, который был отнят? Я смогу попросить о подобном?
Лей отвернулся и вновь посмотрел в глубину пещеры. Под его взглядом сияние расступилось, словно рассеченное на две половины, открывая духу Альваха путь к его бессознательному телу.
— Исполни долг перед своим миром, герой, — пальцы Темной Лии несильно сжали плечо смертного, который все еще стоял, не в силах сделать шаг и в ожидании ответа. — Ты получишь свою награду.
Глава 28
За множество людских поколений каменные ступени, что вели в покои королевской семьи, оказались исхоженными и затертыми, но ни на одной из них не было сколов. Камень, из которого складывали лестницу и стены замка, был вне времени. Он всегда верно охранял секреты велльских королей. Веллия, а вслед за ней и вся Империя романов давно сменили своих правителей. Однако задачи камней этого замка оставались неизменными. Как и века назад, камню выпала величайшая честь — хранить самое главное сокровище владыки всех человеческих земель.
Несмотря на то, что Вальгарду Великому еще не приходилось усомниться в надежности хранилища, и ему некуда было торопиться, он все равно не мог сдержать стремительности шага. Ибо то, что было заперто за тяжелой, обитой железом дубовой дверью, долгое время назад лишило вождя покоя. И даже после того, как он приобрел свое сокровище в безраздельную собственность, покой к грозному манну так и не вернулся.
Здесь не было охраны — на дверь были наложены заклятия, а людям вождь не доверял. Он знал, какое влияние сокровище оказывало на любого мужчину, и не мог позволить себе даже малейшего риска. Самолично с трудом отодвинув тяжелый засов, он распахнул дверь и, шагнув вовнутрь, тут же захлопнул ее за собой.
Юная романская ведьма была там же, где и всегда — у единственного маленького забранного решеткой окна. Окно было устроено низко, и прекрасная Марика сидела на коленях на покрывале, брошенном прямо на пол. Когда он вошел, она не обернулась. Только ее нежные тонкие пальцы плотнее стиснули прутья решетки, к которой она прижималась лицом.
Вальгард медленно пропустил через ладонь ремень из кожи ледяного зубра и невольно поморщился от боли, когда мелкие твердые пластины шкуры чудовища царапнули его заскорузлую ладонь. Плечи Марики дрогнули. Она услышала шелест за спиной, и догадалась, что он значит. Но она не обернулась и тут. Лишь ниже опустила голову, рассыпав отросшие темные волосы по плечам и спине.