- Дочка, - ворчливо и невнятно повторила она, вытаскивая пробку зубами. Крепкие белые зубы юной женщины так цепко и сильно дергали за тело затычки, что старый король поневоле засмотрелся на эту картину.
- Что-то не так, дочка? - с нажимом повторил последнее слово Хэвейд, осторожно перекладывая затекшие ноги. Принцесса, которая так и не смогла вытащить пробку, взяла со стола нож и принялась колупаться в бутылке живее.
- Все не так, - не глядя на собеседника, проронила Марика. Поддев ножом край пробки, она медленно потянула ее наружу. - Пришлось нянчиться с этими... гостями весь день почти в одиночку. Седрик занимался своим псом. Черный вот-вот издохнет. Генрих... охотился. А этот вождь... Вальгард Собачий Хвост или как его там... Caenum! Он даже не дает себе труда скрывать те взгляды, которые бросает на это вот тело, - принцесса брюзгливо передернулась от плеч почти до колен. - При том то ли действительно такой asino (осел), что не видит, будто все это видят. То ли ему на всех плевать.
Пробка, наконец, выскочила из бутылки, обдав принцессу винными брызгами. Не придав этому значения, довольная своей победой Марика набулькала королевскую выпивку в кубок и с удовольствием сделал долгий глоток.
- Седрик, скотина, запрещает мне пить, - юная романка вытянула ноги, чуть откидываясь в кресле. - Трудно терпеть его выходки без выпивки. Твое здоровье, король.
Она снова припала к кубку. Хэвейд досадливо дернул бровью.
- Что думаешь о наших гостях? - воспользовавшись тем, что Марика отняла вино от губ, подчеркнуто ровно поинтересовался он.
Принцесса отпила еще. Она не торопилась с ответом.
- Не думаю ничего хорошего, - наконец, медленно проговорила юная женщина. - Следуя твоему указанию, мне пришлось провести с ними всю эту неделю. Сии суровые мужи все стремятся показать свою суровость везде, где получается. Заодно ловкость, силу и доблесть. Ведут себя достаточно сдержанно. Но при том... Ты знаешь, король, в бытность моей службы в Легионе мне приходилось иметь дело с геттами во время одного из их бунтов. Перед нападением в нашу крепость явились их посланники. Вели они себя - один в один, как манны сейчас. Почему-то дикари всегда воображают себя настолько умными, что никто никогда не разгадает их плутни. Но они совершают одни и те же ошибки и выдают себя. Я... не могу сказать с уверенностью, что манны затевают что-то против нас. Но одно знаю точно. Они что-то скрывают. И это что-то... может быть враждебным.
Хэвейд кивнул. Он не выглядел удивленным. Не было похоже, чтобы принцесса сказала что-то, о чем не думал он сам.
- Они, несомненно, что-то скрывают, - он указал взглядом на разложенные перед ним документы. - Сколько мне довелось читать о маннах и об их набегах на мою родину... Это дикое племя. Они хорошо знают металлы, умеют обрабатывать землю и держат скот. Их женщины ткут тонкое полотно, а кузнецы - умеют делать не только оружие и броню. Но все равно они дикари. Несмотря на их занятия, манны всегда жили... за счет грабежа и насилия. Чем больше соседей убил манн, и больше награбленного привез в свое селение - тем почетнее этот муж в глазах соплеменников. До их изгнания романами они были лютыми врагами веллов. Манны не чтят... во всяком случае, ранее никогда не чтили никаких договоренностей. Не знаю, соблюдали ли они заветы Светлого, но... больше всего эти беспокойные соседи любили убивать.
Он помолчал.
- Я с рождения живу под владычеством твоего народа, дочка, - король покачал головой и положил локти на стол. - Романы давно завоевали всю большую землю. И, конечно, романы жестоки. Но жестокость твоих сородичей - это всегда средство достижения ими цели, а не... способ получить удовольствие. Романы никогда не бывали суровы с веллами. Они не воюют с побежденными. Благодарение Светлому, у всех романских императоров до сей поры хватало мудрости, дабы крепко держать империю в кулаке, но при том не усердствовать в демонстрации силы сверх меры. Романы деловиты и рациональны, но жестоки... не больше, чем того требуют обстоятельства. И романы чтят порядок. Вот почему я всегда поддерживал, и буду поддерживать Вечный Ром.
Старый король помолчал снова. Его невестка допила вино и уверенным движением опрокинула бутылку над своим кубком во второй раз.
- Я понимаю, что ты меня вызвал, дабы рассказать о дикарях и привести в порядок мысли, - поставив бутыль рядом со своим креслом, предположила принцесса. Хэвейд проследил взглядом за ёмкостью с хмельным и медленно кивнул.
- Я приставил к ним тебя, а не кого-то из мужей, потому что твоя прелесть мутит мужские головы и не дает им мыслить здраво...
- Знаю, - поморщилась Марика. Король бросил на нее укоризненный взгляд.
- Не перебивай. Рядом с тобой мужи утрачивают осторожность. Говоришь, тебе не удалось вызнать ничего определенного, но у тебя подозрения...
- Скорее - предчувствие, - не выдержала принцесса. Перегнувшись, она захватила из вазы на королевском столе горсть мелких печений и отправила в рот. - Надо жаешьть... Мачь его Шедрик шкуру ш меня шпуштит, ешли унюхает жапах хмельного...
- Вот и у меня предчувствие, - пододвигая вазу ближе к невестке, согласился Хэвейд. - Манны ведут себя, как и положено послам. Разговор у них почтительный, и наши велльские обычаи не вызывают удивления. Ты ведь... наглядно постаралась их продемонстрировать?
Женщина состроила утвердительную гримасу.
- Но ведь они долгие поколения жили за морем. Манны - дикий народ. Если им верить, они не были на большой земле больше столетия. Кто же научил их правилам нашего имперского вежества?
На некоторое время принцесса Марика прекратила жевать. Очевидно, король сформулировал то, что долгое время вертелось в ее голове, и только теперь сложилось в ясную картину.
- Что меня беспокоит еще, - король провел пальцами по разложенной перед ним карте. - Помимо тебя за ними денно и нощно следят... мои соглядатаи. С тех пор, как они высадились у нас на берегу, манны ни разу... Куда, по-твоему, должны первым делом направиться путешественники после такого длительного и опасного пути?
Юная романка пожала плечами.
- В купальню. Но дикари, у которых чем гуще муж смердит, тем в большем он почете... Разве что - в храм. Или в часовню Светлого. Стоило бы вознести хвалу за то, что вообще добрались через Зеленое море в том утлом корыте, которое они гордо именуют драккаром.
Король понимающе кивнул.
- За все время они ни разу не были ни в одном храме.
Его невестка подняла бровь.
- Да, ни разу, - поймав ее недоверчивый взгляд, подтвердил Хэвейд. Взявшись за перстень, он задумчиво прокрутил его на пальце. - Они не приближаются к храмам, не носят знаков Светлого на груди и даже не делают охранных жестов. Однако тот странный волхв, что прибыл с ними... Мои соглядатаи так же, как и ты, ни в чем не уверены. Но все они убеждены - он маг. И не просто маг. Он у них вроде духовного отца. Только служит он не Лею.