— Это зависит не от меня, но я могу указать путь.
Неожиданно для своего детского возраста Бог Обмана поднялся с пола довольно резко, возвышаясь над Наташей и как-то странно на нее глядя. Его движения были отточены. Похоже, он делал это тысячу раз. В ту же секунду за спиной Романофф содрогнулся воздух. Она мгновенно обернулась, смотря, как пространство колеблется, постепенно меняясь прямо на глазах. Это выглядело так, как если бы кто-то рвал ткань мироздания. И через миг на месте пустоты образовалась дверь. Красивое темное дерево покрывали непонятные руны, которые светились в полутьме. Железная ручка изображала змею, кусающую свой собственный хвост.
Мальчик подошел к двери и сжал пальцы на змее. Наташе показалось, что та даже пошевелилась под его ладонью. Локи обернулся на нее и, не говоря ни слова, протянул ей другую руку. Поколебавшись, она поднялась с пола и взялась, сжимая детскую ручку в своей теплой руке. Его кожа ощущалась на удивление холодной.
Дождавшись, когда Нат последует за ним, Локи толкнул дверь, и та со скрипом отворилась. За ней открылось некое пространство, напоминающее паутину из света и тьмы. Тонкие серебряные нити с оттенками зелени и золота тянулись во все стороны, уходя в черную, плотную бездну. Некоторые нити мягко пульсировали, словно живые. Другие дрожали, покрываясь на глазах трещинами. А кое-где нити свисали вниз, как оборванные жилы.
Запах резко изменился. Наташа бы описала его, как пыль времен со смесью озона и чего-то тоскливо-сладкого, похожего на запрятанные в недра памяти воспоминания. В груди защемило. Это был не просто путь дальше, а живое сознание. Должно быть, здесь таились истинные мысли и воспоминания Локи.
Романофф поняла, что подобралась достаточно близко к своей цели. Оставался шаг, и у нее могло все получиться. Но пока было рано становиться расчетливой машиной.
— Ты говорил, что один, — неуверенно прошептала она, глядя на паутину. Нити мягко мерцали, как светлячки в ночи. — Но это… Это же связи? Наверное, их можно проследить?
Локи тихо стоял рядом. Он смотрел на нити, будто видел их постоянно и все равно не привык.
— Они держат меня, — разглядывал он паутину. — Привязывают к этому месту. Иногда я думаю, а что если их все обрубить? Исчезну ли я?
Он снова повернулся к Наташе. Мерцающий свет скользнул по его щеке, и на секунду она увидела в нем взрослого мужчину, который устало стоял перед ней. Он казался измученным, но все еще упрямым.
— Иногда я думаю, может, это было бы и к лучшему.
— Ты же понимаешь, что эти нити опасны? — тихо поинтересовалась Нат, не отводя взгляда от серебристых прожилок, тянущихся в темноту. Их свет слегка дрожал, словно дыхание на холодном стекле. — Возможно, не для тебя, а для других. Они могут причинять боль.
Воздух вокруг словно потяжелел. В паутине мелькнула вспышка черно-золотого, как у раны, что пытается закрыться, но вновь открывается, когда ее ковыряешь.
— И ты пришла, чтобы их уничтожить? — голос Локи зазвучал сухо, а по губам скользнула натянутая усмешка, как струна, близкая к разрыву. Он резко отнял ладонь, и Наташа инстинктивно потянулась к нему, но мальчик уже не был так открыт, как до этого. Она стиснула зубы, понимая, что может все испортить.
— Я этого не говорила, — выдохнула она. — Но я вижу, что тебе стало бы легче, если бы ты освободился от этого бремени.
Он быстро обернулся. Голубые глаза вспыхнули, точно в них на миг отразилась молния.
— Освободился?.. — он усмехнулся, но в голосе не было веселья. Только горечь. — Жалкие оправдания.
Он шагнул ближе к одной из нитей, та колыхнулась, будто отзываясь на его присутствие. Вблизи она была не серебристой, как показалось сначала, а пульсирующей тускло-фиолетовым свечением, как проходящая гематома на коже.
— Эти нити не просто следы, — тихо проговорил он, не глядя на нее. — Это все, что у меня осталось. От Асгарда, от Мидгарда, от других миров. От асов и людей. От желания быть, — Локи на мгновение замолчал, — …кем-то.
Свет от паутины играл на его лице. Он выглядел как дитя, потерянное во времени. Или как древний призрак, давно забытый и снова вызванный.
— Даже ненависть — это привязанность. Даже страх.
Он замолчал. Детские пальцы коснулись нити. На долю секунды Наташа почувствовала, как дрожь прокатилась по полу, словно вся сеть отозвалась на прикосновение.