Локи не говорил ни слова. Только чуть вбок наклонил голову, подобно хищнику, с интересом наблюдая за той, кого поймал в свою клетку. Наташа поняла, что это не воспоминание. Это мечта. Всего лишь его фантазия. Теперь не он стоял на коленях, а она.
— Ты не единственная, кто может разглядывать чужие души, Наташа Романофф, — наконец молвил своим ленивым, чуть хриплым голосом Локи. — Теперь мне тоже интересно заглянуть в тебя. Давай посмотрим, что скрывают твои страхи.
Наташа медленно поднялась с пола. Она чувствовала на себе обволакивающий взгляд, который проникал, словно раскаленные иглы под кожу.
— Думаешь, во мне есть на что смотреть? — ее голос звучал наигранно спокойно.
Впрочем, когда они начинали этот эксперимент, она понимала, что легко не будет. Что он собирался делать? Что хочет увидеть?
— О, я уверен, ты хранишь секреты, которые превосходят мои, — усмехнулся Локи, выпрямляясь на троне.
Свет от витражей заливал его лицо, разрывая пополам: одна половина сияла золотом, другая оставалась в тени. Медленно и небрежно он поднял свободную руку. В воздухе между ними замерцали красно-черные спирали дыма.
— Вот оно, — его голос стал ниже, почти интимным. — Узнаешь? Это запах сгоревшей детской. Тут у нас что? А, рука-а-а, что тянулась к тебе за помощью, но ты решила не оборачиваться. А это пахнет клинком, которым ты перерезала чужую жизнь, даже не узнав имени.
— Решил поиграть в палача? — Наташа стиснула челюсть. Она не дрогнула, но пальцы на руках побели в костяшках, когда она сжала кулаки.
— По-моему, это честный обмен, — холодно ответил он, вставая с трона. Его шаги были мягкими, как у пантеры. Пространство между ними быстро замыкалось, словно сцена стала теснее. — Ты пришла в мое сознание. Теперь я войду в твое. — Он двусмысленно усмехнулся. — Как тебе такой поворот, а, Наташа Романофф?
Локи подошел совсем близко. Шпионка хотела дернуться, но не могла, будто ее сковало ледяными цепями. Чертов бог цепко схватил ее за подбородок, приблизив к ее лицу свое.
— Я заждался и стал слишком нетерпелив, — протянул Локи, жарко выдыхая ей в лицо, а затем резко толкнул ее двумя пальцами в грудь. — Падай. Падай в себя.
Мгновение, и все вокруг взорвалось зеленым всполохом. Мир снова треснул, словно зеркало, и Наташа опять падала. Она видела возвышающуюся над ней фигуру Локи, словно бы он стоял у края обрыва, а она с него падала. Один миг, и ее опять поглотила тьма.
Когда Наташа открыла глаза, первым, что она почувствовала, был старый, забытый запах мела, слегка влажных деревянных парт, пыльной грифельной доски, запах краски от батарей, человеческого пота, бумаги и вчерашней тряпки для стирания. Как будто память открыла ей дверь в детство, где было больно и сладко одновременно.
Она сидела на полу посреди классной комнаты. Наташа изумленно потрогала ладонями ярко-бордовые лакированные деревянные доски. На стенах висели плакаты с таблицей умножения, гербариями и выцветшие портреты философов. Доска была слегка поцарапана, с поблекшими следами от старых записей, не до конца стертых. Над ней висели старые часы, стрелки которых указывали на шесть вечера. Закатное солнце било сквозь высокие окна с желто-зелеными шторами, бросая длинные тени от пустых парт на стену напротив. Лучи казались густыми, как мед, и проходили сквозь пыль, которая зависла в воздухе, как крошечные золотые снежинки. Где-то вдали, за дверью, в коридоре или даже на улице послышались детские крики. Смеялись, ругались, кто-то громко звал. «Маша, подожди!» — и голос исчезал, словно кто-то нырнул в другой коридор реальности.
В груди предательски заныло. Наташа поднялась на ноги и внезапно бросила взгляд на ближайшую парту. Там было нацарапано корявым почерком «Аня и Наташа друзья навеки». Сердце билось глухо, будто пыталось отразиться эхом от стен. Это было не воспоминание, а воспроизведение. Тщательное, пугающее, до такой дотошности, что совпадало с мелкими деталями. Как будто кто-то влез ей в голову, и не просто нашел образ, а воссоздал его.
Глава 10. Жизненный урок
Из открытого окна доносились девичьи голоса. Сглотнув ком в горле, Наташа двинулась к двери, но стоило ей переступить порог, как она словно бы попала в плотный туман. Сделав еще шаг, она вынырнула из него и очутилась на крыльце парадного входа. Тяжелая деревянная дверь за ней скорбно скрипнула и захлопнулась.