Лесли разбиралась в городских архивах и газетных подшивках не хуже Алекса, а может, и лучше. Он знал, что работа в надёжных руках.
— Дай мне знать, если выяснится что-то, о чём мне нужно знать, — сказал он, беря свою сумку и надевая шляпу. — Я постараюсь увидеться с Дэнни после встречи с парнем из предвыборного штаба Эшфорда, но сначала позвоню.
Лесли ободряюще улыбнулась ему, Алекс надел плащ и вышел из кабинета.
Штаб-квартира предвыборного штаба Уильяма Эшфорда, баллотирующегося на пост мэра, оказалась совсем не такой, как ожидал Алекс. Можно сказать, что Нью-Йорк самый могущественный и влиятельный город в мире, так что стать его мэром задача не из лёгких. Здание, у которого его высадило такси, было старым и не в лучшем состоянии. Карнизы были в трещинах, а подоконники покоробились и облупились. Здание располагалось почти на внешней стороне среднего кольца, к северу от парка, в районе, застроенном в основном жилыми домами и небольшими предприятиями.
Алекс мог бы подумать, что попал не туда, если бы не большая вывеска "Эшфорд мэр" в окне вестибюля. Лифта не было, поэтому Алекс поднялся по трём лестничным пролётам и оказался перед тяжёлой дверью с ещё одной рекламой Эшфорда. За дверью было большое открытое пространство, где за столами работали несколько человек. Большинство из них что-то печатали, а некоторые разговаривали по телефону. Все выглядели занятыми, но, учитывая, что до выборов оставалась всего неделя, Алекс ожидал большей активности.
— Вы из "Трибьюн"? — спросил мужчина в хорошо сшитом костюме, заметив Алекса. На вид ему было чуть за тридцать, у него были зачесанные назад каштановые волосы и детское лицо. По акценту было понятно, что он британец и образован. Пожимая ему руку, Алекс заметил на внутренней стороне запястья мужчины небольшую круглую татуировку, похожую на монету.
— Безрассудная юность, — сказал мужчина, заметив, что Алекс на нее обратил внимание. — Я поступил на службу в Королевский военно-морской флот в самом конце Первой мировой войны.
Алекс удивленно поднял бровь: мужчина выглядел слишком молодо, чтобы участвовать в войне, закончившейся почти двадцать лет назад.
— Мне было всего шестнадцать, и я был полон энтузиазма, — сказал он. — Я Малькольм Джонс, руководитель предвыборной кампании.
— Алекс Локерби, — представился Алекс. Он хотел было объяснить, зачем пришел, но улыбка исчезла с лица Джонса.
— Вы тот самый частный детектив, — сказал он. — Я разговаривал с вашей секретаршей. Она сказала, что вы хотели расспросить меня о бедняге Хьюго. — Он покачал головой. — Ужасная история.
Алекс высвободил руку из хватки Джонса, который, похоже, забыл, что все еще держит ее.
— Не могли бы вы рассказать мне, что здесь делал мистер Айерс?
Джонс оглядел зал, но, похоже, никто не обращал на них внимания.
— Пойдем в мой кабинет, — сказал он, указывая на неприметную дверь в правой стене. Он пошел первым, Алекс последовал за ним в небольшую комнату с письменным столом и несколькими удобными креслами. С одной стороны стола были аккуратно сложены папки, а на книжной полке за ним стояли книги и декоративные предметы, в том числе бюст Джорджа Вашингтона.
— Присаживайтесь, — сказал Джонс, отойдя к дальнему краю стола.
— Почему мы встречаемся здесь? — спросил Алекс, когда они оба устроились за столом.
Джонс, казалось, тщательно обдумывал ответ, а потом вздохнул.
— Полагаю, это не такая уж большая тайна, — сказал он. — Видите ли, меня назначили руководителем предвыборной кампании четыре месяца назад.
Алекс вспомнил, как Билли Таскер предположил, что предвыборная кампания Эшфорда началась недавно.
— Всякий раз, когда я берусь за политическую кампанию, я проверяю их бухгалтерию, — продолжил Джонс. — Я попросил городского аудитора порекомендовать мне хорошего независимого специалиста, и он порекомендовал Хьюго.
— Вы сказали, что проверяете бухгалтерию всякий раз, когда беретесь за политическую кампанию, — сказал Алекс. — Вы часто этим занимаетесь?
Джонс кивнул с кривоватой ухмылкой.
— Я профессиональный политтехнолог, — сказал он с явной гордостью. — Я работал в штатах Вирджиния, Мэриленд, Мэн и здесь, в Нью-Йорке. С гордостью могу сказать, что большинство моих кандидатов победили, хотя, конечно, всех победить невозможно.
Алекс записал это в блокнот. Он никогда не слышал о профессиональных политтехнологах, но, наверное, это такая же работа, как и любая другая.
— Так зачем же вы проводите аудит, когда вас нанимают для ведения предвыборной кампании?
Джонс рассмеялся.
— Вы удивитесь, узнав, на какие махинации идут в подобных кампаниях, — сказал он. — Когда за расклейку афиш или размещение рекламы в газетах отвечает много людей, возникает коррупция. Это побочный эффект от того, что за такой короткий срок тратится так много денег.
— И Хьюго обнаружил какую-нибудь коррупцию?
Лицо Джонса помрачнело, и он вздохнул.
— Да, — признался он. — Нам пришлось уволить нескольких человек за нецелевое использование средств. У одного из них был расходный счет, чтобы он мог приглашать на обед богатых потенциальных спонсоров.
— Дайте угадаю, — сказал Алекс. — Он тратил их на танцовщиц.
— Вижу, вы не новичок в политике, мистер Локерби, — со смехом сказал Джонс.
Конечно, это было далеко от истины. Алекс ненавидел политику всеми фибрами души и старался не обращать на нее внимания, когда это было возможно. Однако он неплохо разбирался в человеческой природе.
— Я заходил в квартиру мистера Эйерса, — сказал Алекс, меняя тему. — Похоже, он работал здесь с тех пор, как вы пришли в компанию четыре месяца назад. Он все еще занимался аудитом бухгалтерии?
— Нет, — ответил Джонс. — Он закончил аудит примерно за неделю. Он проделал такую хорошую работу, что я нанял его на время предвыборной кампании.
— Вы сказали, что уволили людей, которые воровали деньги. Кто-нибудь из них угрожал вам, может быть, упоминал Хьюго?
— Насколько мне известно, нет, — ответил Джонс, и его лицо помрачнело. — К чему вы клоните, мистер Локерби? Я думал, Хьюго убили из-за любовной интрижки.
Алекс одарил его ухмылкой.
— Вы знали Хьюго, — сказал он. — Он был из тех, кто заводит романы с замужними женщинами, которые как минимум на десять лет его моложе?
На лице Джонса отразились замешательство и отвращение.
— Я бы так не сказал, — признался он. — Но ту женщину, которая в него стреляла, поймали с поличным, верно? И в газетах писали, что она оставила какое-то признание, объясняющее, почему она это сделала.
— Да, — ответил Алекс. — Так писали в газетах, но если я чему-то и научился за время работы детективом, так это не верить всему, что читаю.
— Вы думаете, смерть Хьюго как-то связана с его работой здесь?
Алекс пожал плечами.
— Вы сами сказали, что в ходе предвыборной кампании крутятся большие деньги. Может быть, кому-то не понравилось, что его уволили. Может быть, они обвинили в этом Хьюго.
— И подговорили молодую женщину, у которой есть муж и своя жизнь, хладнокровно застрелить его? — переспросил Джонс, недоверчиво приподняв бровь.
Алекс вынужден был признать, что в такой формулировке это звучит немного безумно.
— Я просто выполняю свою работу, — сказал он. — Возможно, в газетах всё верно, но мне платят за то, чтобы я во всём разобрался.
— Что ж, мистер Локерби, я не знаю, что я могу вам сказать об этой печальной истории, — сказал Джонс. — Всё, что я или кто-либо другой здесь знает о Хьюго, это то, что он был хорошим бухгалтером.
— Если вы не против, я бы хотел взглянуть на стол мистера Эйерса, — сказал Алекс. — Может быть, там есть что-то, что прольёт свет на случившееся.
Он ожидал, что Джонс откажет ему, но тот лишь пожал плечами.
— Конечно, я не могу показать вам финансовую отчётность, — сказал он. — Но она всё равно хранится в сейфе в офисе. Полагаю, ничего страшного не случится, если вы её посмотрите.