— Никто, — ответил Алекс. — Он был продавцом в "Мэйси". Мы с ним никогда не встречались. Сегодня я собираюсь разобраться в этом, но готов поспорить на ужин со стейком, что у него не было причин стрелять в закусочной прошлой ночью.
— Прямо как Джун Мастерсон, — заметил Игги. — И прежде чем ты начнешь винить себя в смерти этого человека, вспомни, что он стрелял в переполненной закусочной.
— Я знаю, — сказал Алекс. На рациональном уровне он понимал, что у него не было другого выбора, кроме как поступить так, как он поступил, но это не избавляло его от ощущения, что он каким-то образом совершил убийство.
— Кто-то совершил убийство, — поправил он себя. Кто-то подослал Декстера Стивенса, чтобы убить его. И этот кто-то убил Стивенса так же верно, как если бы застрелил его сам.
— Это должен быть Эшфорд, — сказал Алекс, перебирая в голове своих немногочисленных подозреваемых. — Или кто-то из его предвыборного штаба.
Игги на мгновение задумался, потом потянулся за портсигаром и пожал плечами.
— Политика, грязное дело, — сказал он, — но с чего ты взял, что Эшфорд хотел, чтобы его бухгалтера убили? Может, тот увидел что-то, чего не должен был видеть, или, может, предвыборный штаб переводил деньги мафии?
Алекс покачал головой.
— Не знаю, — сказал он. — Нью-Йорк, самый большой, богатый и влиятельный город на земле. Этого достаточно, чтобы хотеть стать мэром.
— Ну, это похоже на догадку, — сказал Игги, закуривая сигарету. — И довольно слабую.
А догадки, отличительная черта плохой детективной работы.
Игги этого не сказал, но Алекс помнил, как тот повторял это сотни раз. И как бы раздражающе это ни звучало, Игги был прав.
— Что же мне делать? — спросил он с обречённым вздохом. — Единственный, кто может сказать мне, что знал Хьюго Айерс, — это сам Хьюго, а он уже не ответит.
— Мне кажется, — сказал Игги, захлопывая "Монографию Архимеда" и вставая, — что если ты хочешь узнать, кто стоит за убийством Хьюго Айерса и покушениями на твою жизнь, тебе нужно выяснить, как связаны эти убийцы.
— Я не уверен, что Джун и вчерашний стрелок как-то связаны, — сказал Алекс, не совсем понимая, к чему ведёт Игги.
— Ты забываешь о несчастном, который погиб в машине, — сказал Игги. — После вчерашней ночи я склонен согласиться с тобой в том, что кто-то за всем этим стоит и использует магию, чтобы принуждать невинных людей к убийствам.
— Я думал, ты говорил, что это невозможно.
Игги затянулся сигаретой и пожал плечами.
— Вероятность того, что у одного человека есть компромат на трёх, казалось бы, случайных людей, невелика, — сказал он. — Кроме того, как ты очень умно заметил, если исключить невозможное и ничего не останется...
Алекс закончил за него.
— Значит, кто бы это ни делал, он каким-то образом связан с Джун и остальными. Найди эту связь, и она выведет тебя на твоего мага-убийцу. — Игги был прав. Джун не накладывала на себя контрольное заклинание. Алекс вспомнил руну в виде рыболовного крючка, которую наложил на него Мориарти. Ему пришлось сделать это в особняке, пока Алекс спал. Для такого тонкого заклинания требовалась близость и время. Если руна контроля сознания была такой же, то жизнь всех убийц так или иначе пересекалась с тем, кто ими управлял.
Это было отправной точкой, и это уже было больше, чем у Алекса было на утро того дня.
— А теперь, — сказал Игги, направляясь в библиотеку, чтобы вернуть "Монографию Архимеда" на место на книжной полке. — Давай съездим в больницу и посмотрим, как там агент Мендес.
Расспросив дорогу у услужливой медсестры, Алекс нашёл палату, где приходила в себя агент Мендес. Она лежала в конце ряда кроватей в тёмной комнате, где было ещё с десяток человек без сознания.
— Похоже, она спит, — сказал Алекс, присматриваясь к последней кровати. Он едва узнал агента Мендес. Её густые вьющиеся волосы были острижены, а голова почти полностью забинтована.
— Нет, — ответил Игги, проталкиваясь мимо Алекса. Он указал на металлические стойки рядом с каждой кроватью, с которых свисали стеклянные бутыли. К рукам каждого спящего пациента была подсоединена резиновая трубка, которая вела к бутыли. — Это снотворное, — сказал Игги. — Этих пациентов усыпляют, чтобы они могли восстановиться.
— Это плохо? — спросил Алекс, поспешая за Игги.
— Не обязательно, — ответил Игги. Подойдя к кровати Мендеса, он взял свисающий с нее планшет и начал читать.
Алекс окинул взглядом спящую Мендес. Повязка, обмотанная вокруг ее головы, выпирала над правым ухом. Ее обычно смуглая кожа побледнела, а губы потрескались и пересохли. Выглядела она неважно, но, по крайней мере, дышала ровно.
— А, — сказал он через минуту. — К счастью, пуля попала не прямо в голову. Она вошла чуть выше виска и срикошетила от черепа.
Алекс попытался представить себе эту картину и поморщился. Не такое уж это было везение.
— Что это значит?
— Кто вы такие? — спросил новый голос.
Алекс обернулся и увидел, что к ним приближается пожилой пухлый мужчина в белом врачебном халате. У него были толстые, как сосиски, пальцы, налитые кровью глаза, а лицо было круглым и мясистым. Несмотря на безобидный вид, мужчина шагал с решимостью человека, привыкшего командовать. Алекс предположил, что это врач Мендес.
— Я вижу, вы использовали мощную исцеляющую руну, — сказал Игги, не отрываясь от карты. — Я бы поступил иначе. По крайней мере, шрам будет скрыт волосами.
— Что ж, спасибо за мнение, — сказал врач. — Но я отвечаю за эту пациентку и за эту палату, так что прошу вас уйти.
— Вам следовало использовать стандартную исцеляющую руну в сочетании с эликсиром очищения, чтобы снизить риск заражения, — сказал Игги, не отрываясь от карты.
Лицо врача слегка покраснело, и он выхватил карту из рук Игги.
— Тогда она восстанавливалась бы две недели, — сказал врач. — Вы уходите или мне вызвать полицию?
— Верно, — сказал Игги, впервые подняв глаза на мужчину. — Но из-за главной руны восстановления перелом черепа срастается слишком быстро. Это причиняет сильную боль.
Лицо доктора побагровело, и он встал нос к носу с Игги.
— Вот почему мы не даем ей проснуться, — прорычал он. — Терпеть не могу, когда вы, дилетанты, лезете не в свое дело.
Игги усмехнулся.
— Если бы вы разбирались в своем деле, доктор, — сказал он, пренебрежительно выделив слово "доктор", — то знали бы, что при тяжелой черепно-мозговой травме лучше, чтобы пациент был в сознании. Так вы сможете выявить возможные повреждения мозга, пока еще есть время их вылечить. К тому времени, когда агент Мендес очнется, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать, если у нее черепно-мозговая травма.
— При таких ранах черепно-мозговая травма маловероятна, — возразил доктор. По его тону Алекс понял, что он уже не так уверен в своей правоте, как раньше.
— Учитывая, что эта женщина, федеральный агент, работающая с Соршей Кинкейд, — сказал Игги, проталкиваясь мимо доктора и направляясь обратно в коридор, — вам лучше на это надеяться.
Алекс и раньше видел, как Игги ставит людей на место. Его наставник терпеть не мог невежество и самонадеянность. Он весело ухмыльнулся доктору и последовал за Игги в коридор.
— Идиот, — проворчал Игги, пока они шли к лифту.
— С агентом Мендес все будет в порядке?
— Думаю, да, — ответил Игги, улыбнувшись и кивнув. — Может, этот доктор и идиот, но в одном он был прав: при такой ране черепно-мозговая травма маловероятна. Но на всякий случай я бы предпочел сделать все правильно.
Алекс глубоко вдохнул и выдохнул. Он почти физически ощутил, как напряжение покидает его тело. Игги был прав: в том, что Мендеса подстрелили, не было его вины, но он все равно чувствовал себя в какой-то степени ответственным за случившееся.
— Ладно, — сказал он, когда подъехал лифт. — Я в офис.
Игги кивнул ему.
— Позвони мне, если выяснишь, что связывает Джун и твоих несостоявшихся убийц.