Холодильник был точно таким, каким Алекс его помнил, за исключением того, что теперь под простынями с одной стороны лежали два обугленных тела. Вагнер откинул простыни, и Алексу пришлось схватиться за живот. Он так и не смог привыкнуть к жертвам ожогов. Со своей стороны, Сорша просто осмотрела тела с ног до головы.
— Вы закончили с этими телами, доктор Вагнер?
Когда Вагнер кивнул, она поблагодарила и отпустила его. Благодарный за оправдание, он поспешно ретировался. Когда он ушел, Сорша обратила свой невеселый взгляд на Алекса.
— Ты собираешься рассказать мне, почему я здесь? — спросила она. — Я имею в виду, помимо того, чтобы запугать этого доктора. — Ее тон говорил о том, что ей было бы не до смеха, если бы Алекс привел ее сюда только для того, чтобы запугать Вагнера.
Алекс достал свою книгу с рунами в красном переплете и вытащил две свободные страницы, которые он засунул в конец. Это были особые руны, которые он взял из своего хранилища перед тем, как забрать Соршу. Каждая из них представляла собой произведение искусства, выполненное красными и золотыми линиями и залитое красками, которые делали их похожими на витражи. Он нанес по одной на каждое тело, затем достал зажигалку.
— Они выглядят очень сложными, — сказала Сорша, наклоняясь к одному из листов. Она смотрела на него своим обычным отстраненным взглядом, но он мог сказать, что шестеренки ее разума быстро вращались.
— Так и должно быть, — сказал Алекс. — Это руны временного восстановления. Когда я зажгу их, они вернут этим телам то состояние, в котором они были на момент смерти.
Сорша выглядела так, словно не поверила в это, но кивнула.
— Я бы не советовал смотреть, — сказал он, сжимая зажигалку, открывая ее и поджигая фитиль.
— Продолжай, — сказала она, скрестив руки на груди.
Пожав плечами, Алекс поднес пламя сначала к одной бумаге, затем к другой. Когда пламя исчезло, сложные руны ожили, ярко вспыхнув красным и золотым светом. Волны магической энергии пульсировали в них все быстрее и быстрее, пока каждая руна не взорвалась фонтаном искр, которые медленно падали на обугленные тела внизу.
Алексу хотелось отвернуться. Он ненавидел эту часть, но Сорша с нетерпением наблюдала за ним, и он просто не мог позволить ей одержать над ним верх. Когда искры попадали на трупы, они начинали двигаться, мерцая и клубясь, как будто кожа становилась жидкой. В местах, куда попадали искры, розовая кожа распускалась наружу, заменяя обожженную и почерневшую плоть. В более крупных полостях мышцы, жир, органы и связки отрастали заново, со временем покрываясь обновленной кожей. В глазницах образовалась молочная жидкость, пузырившаяся и дымящаяся, пока не превратилась в глазные яблоки, а восстановленная кожа, наконец, не покрыла мертвые лица.
От ужасного зрелища у Алекс скрутило живот, и даже Сорша немного побледнела, но выражение ее лица не изменилось.
— Очаровательно, — сказала она, когда процесс был завершен. — Ты никогда не говорил мне, что умеешь это делать. — В ее голосе звучало восхищение, и Алекс был немного польщен. Не каждый день рунному мастеру удается произвести впечатление на чародея.
— Это чрезвычайно сложно, — сказал Алекс. — И это длится всего около десяти минут, а потом тела обратятся в прах.
Сорша кивнула.
— Я полагаю, это ответная реакция на обращение времени вспять, — сказала она, напомнив Алекс, что на самом деле она могущественная и знающая чародейка. — Что мы ищем?
Ближе всего к Алексу лежало тело бандита, которого он застрелил во второй комнате, когда тот пытался поджечь стену фабрики. Он быстро осмотрел мужчину, не ожидая ничего найти, но желая быть внимательным.
Удовлетворенный, он подошел ко второму столу, на котором лежало тело Карлтона Мейпла. Его тело выглядело идеально восстановленным, за исключением пяти пулевых отверстий, пересекавших живот. На его левом предплечье была небольшая татуировка в виде испанского дублона, но Алекс бросил на нее лишь беглый взгляд. Он искал большую цветную татуировку на груди Мэйпла.
— Похоже на руну побега, которая была у тебя, — заметила Сорша.
— В каком-то смысле так и есть, — сказал он, быстро зарисовывая татуировку в блокноте. — Руна побега, это просто конструкция, привязанная к удаленному месту. Руна контроля разума Мэйпла связывала его таким же образом, но не с конкретным местом. — Он указал на ряд рунических символов вдоль края татуировки. — Вот что связывало его с людьми, которыми он управлял.
Сорша наклонилась к татуировке и указала на другую часть конструкции.
— Разве здесь не тот же текст?
Алекс посмотрел на него, а затем принялся яростно что-то записывать в блокноте.
— Нет, — сказал он, качая головой. — Похоже, но не совсем то же самое.
Сорша подняла на него взгляд и стала ждать.
— Ну, — сказала она, когда Алекс замолчал. — Что все это значит для тебя?
Алекс закрыл блокнот, посмотрел на нее и поднял три пальца.
— Во-первых, это значит, что я знаю, как Мэйпл контролировал людей, — сказал он, отсчитав один палец. — Во-вторых, это значит, что в деле замешан кто-то еще. Он отсчитал еще один палец. И в-третьих, это значит, что, скорее всего, план по избранию Уильяма Эшфорда мэром все еще в силе.
— Тогда кто же сообщник Мэйпла?
— Не знаю, — признался Алекс. — Скорее всего, сам Эшфорд, но чтобы это выяснить, мне нужно подобраться к нему поближе. Не то чтобы он мне это позволил. К этому моменту он уже знает о пожаре и о том, что Мэйпл мертв.
Сорша улыбнулась, не своей холодной, насмешливой улыбкой, а ослепительно сияющей.
— Я уже говорила, что мы с командой обеспечиваем безопасность на сегодняшних дебатах по выборам мэра? Трансляция будет по радио.
Теперь, когда она об этом упомянула, Алекс вспомнил, что она говорила ему об этом несколько дней назад.
—Можешь подвести меня к нему поближе? — спросил он.
— На дебатах вряд ли получится, — призналась Сорша, но ее улыбка не померкла. — Но перед дебатами Эшфорд проводит предвыборный митинг в отеле "Ритц". Он просто обязан встретиться и поприветствовать участников.
—У тебя, случайно, не пригласили на эту вечеринку?
Алекс не знал, как это произошло, но улыбка Сорши стала еще более ослепительной.
— К счастью, да, — ответила она. — И я еще не нашла себе пару на вечер. У вас, случайно, нет смокинга, мистер Локерби?
Алекс усмехнулся и предложил Сорше руку.
— Вообще-то, мисс Кинкейд, есть.
Она взяла его под руку, и они вместе вышли из холодильной камеры, а тела Мэйпла и его несчастного приспешника рассыпались в пыль.
30. Митинг
Еще до того, как он использовал руну побега, чтобы перенести замок Сорши в центр Северной Атлантики, Алексу понадобился смокинг, чтобы проникнуть в высококлассный ночной клуб. Это были дни, когда у него не было и двух пятицентовиков, а сигареты были роскошью. По этому случаю Игги придумал сложную иллюзионную конструкцию, которая преобразила его обычный костюм. Но руны иллюзии были дорогими и темпераментными, поэтому Алекс решил приобрести настоящий смокинг, как только смог себе его позволить.
По иронии судьбы, он купил его почти два года назад и с тех пор ни разу не надевал.
— По крайней мере, оно все еще сидит, — сказал он своему отражению в зеркале крошечной ванной. Он зачесал волосы назад, побрился и почувствовал, что выглядит вполне элегантно в своей шелковой рубашке и черном галстуке-бабочке.
Снизу раздался звонок в дверь, и он взглянул на часы. Политический митинг Эшфорда начинался в семь, а было только половина седьмого. Сорша пришла за ним слишком рано.
— Должно быть, она хочет убедиться, что я не шутил насчет смокинга, — сказал он, засовывая часы обратно в карман жилета.
Он вышел из ванной, схватил блестящий черный пиджак, висевший на спинке его кресла для чтения, и направился к двери. Внизу он услышал, как Игги открывает дверь в вестибюль, а затем голос Сорши, приветствующей его.