Конечно, публичный суд был не единственным вариантом для Сорши. В конце концов, она работала на правительство.
— Вы не гражданин Соединенных Штатов, — сказала она, наклонившись к нему и положив руки на стол. — И вы пытались вмешаться в выборы. Я почти уверена, что мое правительство сочтет вас агентом иностранной державы. А значит, вы шпион, — продолжила она. — И как шпиона, я могу запереть вас в самой глубокой и темной яме, какую только найду, и выбросить ключ, не прибегая к судебному разбирательству, — она сделала паузу для пущего эффекта. — Если вы будете меня раздражать, я даже могу вас пристрелить.
Сорша не блефовала, и она видела, что Малькольм Джонс не считает, что она блефует, но он не выказал ни малейшего беспокойства.
— Что ж, звучит очень серьезно, — сказал он голосом, в котором не было ни капли искренности. — Что я могу сделать, чтобы вы отнеслись ко мне снисходительно?
— С кем вы работаете? — спросила Сорша. — Кто такие "Китобои"?
Она ожидала, что он опровергнет слова Алекса о тайной группе, которая ищет "Монографию Архимеда", но вместо этого он рассмеялся.
— Китобои — он усмехнулся. — Это навязчивая идея моего отца.
— Но это не помешало вам сделать татуировку в виде монеты, — сказала Сорша. — Из-за нее Алекс вас и подловил.
Это задело его за живое, и лицо Джонса на мгновение исказилось от гнева.
— Называйте это пустой тратой времени в юности, — сказал он. — Я хотел произвести впечатление на отца.
— Но вы не разделяете его взглядов?
— В мире есть вещи поважнее, чем заплесневелая книга по древней рунической магии, — сказал он.
— Например?
Джонс откинулся на спинку стула и улыбнулся ей, пристально глядя на нее.
— Не хочу портить сюрприз, — сказал он.
Сорша улыбнулась ему в ответ. Она пыталась разговорить его, и наконец он проговорился.
— Значит, ты работаешь с какой-то группой, — сказала она. — С кем именно?
Если это и задело Джонса за живое, он никак этого не показал. Он просто продолжал улыбаться и расслабленно сидеть.
— Если хочешь знать, — сказал он, — то там написано "пять, девять".
— Что это значит? — спросила она, но он лишь пожал плечами и улыбнулся. — Ты, похоже, не слишком переживаешь за человека в твоем положении.
— Я и не переживаю, — сказал он. — Видишь ли, я знаю то, чего не знаешь ты, то, что ты отчаянно хочешь узнать, и через пять минут ты позволишь мне уйти отсюда свободным человеком.
Сорша чуть не рассмеялась, но Джонс был предельно серьезен. Он не собирался рассказывать ей, кто его друзья и чего они хотят, так что же он мог знать такого, что заставило бы ее отпустить его?
— Слишком много ушей, — сказал он, когда она спросила его об этом.
Сорша оглянулась через плечо на одностороннее стекло. Она знала, что агент Мендес была там, и, возможно, другие агенты ФБР тоже.
— Отлично, — сказала она, поворачиваясь к Джонсу. Призвав немного магии, она выпустила струю воздуха, и зеркало позади нее запотело, когда температура упала. На столе образовался иней, и Сорша произнесла древние слова силы. Это были не столько слова, сколько звуки. Слоги давно забытого языка, которые превратили ее силу и волю в магию. Пока слова эхом отдавались в ее горле, она почувствовала, как воздух потеплел, а иней на столе превратился в слой льда. Такие же кристаллы покрывали стены, потолок и дверь.
— Вот, — сказала она Малькольму, встретившись с ним взглядом. Магия все еще звучала в ней, и ее голос звучал неестественно тихо. — Эта комната запечатана. Никто снаружи не может нас видеть или слышать. Так что же, по-твоему, ты знаешь, что поможет тебе обрести свободу?
Пока она творила свое волшебство, улыбка Малькома Джонса стала шире, и он огляделся вокруг, одобрительно кивая.
— Должен признать, — сказал он. — Вы, чародеи, впечатляете.
— Хватит игр, — сказала Сорша, и ее голос снова стал нормальным.
— Хорошо, чародейка, — сказал Джонс, наклоняясь ближе и понижая голос. — Вот, что у меня есть для тебя. Я знаю, где найти то, чего ты хочешь больше всего на свете.
Сорше было не до смеха, и она позволила выражению своего лица передать это чувство.
— Я знаю, у кого "Монография Архимеда".
Сорша усмехнулась, но что-то в лице Малькольма подсказало ей, что он не шутит. По крайней мере, он сам в это верил.
Это бессмысленно. Если бы он знал, где находится "Монография", он бы сам за ней отправился.
Если только…
Если только он не узнал, у кого она, совсем недавно.
В памяти Сорши всплыл голос Джонса.
Такой руны не существует, сказал он.
Похоже, ты все-таки не самый умный в классе, последовал ответ.
— Думаешь, "Монография" у мистера Локерби? — усмехнулась она. — Почему?
— Та руна обнуления, которую, по его словам, он использовал против Эшфорда, — сказал Джонс, и в его голосе зазвучали гневные нотки. — Руны обнуления не разрывают связи, — сказал он. — Они просто не дают активироваться близлежащим рунам. Конструкт, достаточно сильный, чтобы разорвать существующие рунические связи, должен быть... даже не знаю, каким-то подобием оберега, блокирующего все вокруг.
Сорша одарила его сухой улыбкой.
— То есть, раз мистер Локерби знает что-то, чего не знаешь ты, — этот оберег, блокирующий все вокруг, — ты предполагаешь, что именно у него "Монография"? Звучит притянуто за уши.
Джонс улыбнулся ей в ответ.
— Разве? Рунные мастера обычно мало что знают о своем ремесле, — сказал он. — Каждый из нас бережет свои знания, скрывая секреты от коллег. У меня нет такого недостатка, — сказал он. — Я просмотрел сотни книг по истории магии, изучал труды самых выдающихся умов нашего времени и никогда не видел ничего, что хотя бы намекало на возможность создания руны, блокирующей свет.
Сорша почувствовала то, к чему совершенно не была готова: по спине пробежал холодок. Она вспомнила городской морг, яркую руну, которая могла временно повернуть время вспять. Конечно, за это приходилось дорого платить, но это была магия не рунного мастера, а кчародея, и Алекс явно использовал ее раньше. Возможно, он сам начертил эти руны.
— Вот видишь, — сказал Джонс, явно прочитав мысли Сорши. — Ты знаешь, что я прав. Каково это, знать, что твой маленький рунный мастер все это время прятал "Монографию" у тебя под носом?
Сорша попыталась проигнорировать понукания Джонса, но ее мысли унеслись еще дальше в прошлое, к тому моменту, когда они с Алексом стояли одни в мастерской мертвого мастера рун. Она применила к нему заклинание правды, спросила о Монографии, а он каким-то образом посмотрел ей прямо в глаза, и солгал.
Ее охватил раскаленный добела гнев, и она почувствовала, как в ответ в ее тело втягивается магия. Ее пальцы покалывало от энергии, а вокруг глаз появилось белое кольцо. Она по опыту знала, что ее глаза светятся, и быстро вздохнула, чтобы подавить эмоциональную реакцию на свое открытие.
— Я вижу, я не одинока в том, что мистер Локерби раздражает меня, — с ухмылкой сказала Джонс.
— Алекс раздражает, да, — сказала Сорша, наконец справившись со своими эмоциями. — Но если бы у него была "Монография", он бы не зарабатывал на жизнь частным детективом, не так ли?
— Это идеальное прикрытие, и вы это знаете, — сказал Джонс.
— Что я знаю, мистер Джонс, так это то, что прямо сейчас вам следует беспокоиться о себе. Верю я вам или нет, но вы потеряли свой козырь.
— Правда? — спросил Джонс.
Она подняла на него взгляд и увидела, что в его глазах снова появилась самоуверенность.
— Похоже, у меня все получилось, — сказал он. — Думаю, вам просто придется посадить меня в тюрьму.
Сорша приподняла бровь. Джонс, похоже, не беспокоился о том, что упустил свое преимущество.