Я уже довольно давно пытаюсь найти хотя бы зацепки о том где её можно найти, а тут, внезапно, целых несколько страниц. Если переводить название этой книги буквально, то это путеводитель. На деле, в ней были запечатлены такие страшные знания, что попади она в руки к сведущему человеку, так тот, сможет подчинить силу богов своей прихоти. Но те же знания, способны сломить сознание любого неподготовленного, и даже великие умы теряли рассудок в попытках осознать её смысл. Мало кому за всю жизнь удавалось понять суть одной главы, не говоря уже о понимании всей книги в целом. К сожалению, написанный в этих страницах текст на нечитаемом языке Древних. Это скорее похоже на бессмысленную мешанину чёрточек и фигур, закрученных в хаотическом порядке, с иллюстрациями рун, пентаграмм, и гротескных, принимающих самые дикие и невообразимо ужасающие формы, существ. Всё это не поддаётся никакому анализу. Не однократно предпринимались попытки перевести книгу, и для этого нужно было собирать целые съезды учёных мужей, среди которых: переводчики, лингвисты и, конечно же, коллекционеры знатоки, имеющие прямое отношение к поиску подобных реликвий. Но даже когда всю страницу переводят целиком, изначальный смысл слов в ней окончательно теряется. К примеру, одно и тоже слово могло изменять своё значение на полярно противоположное, в зависимости от контекста. Впрочем, это никогда не мешало постичь хотя бы те неизмеримо маленькие крупицы пугающе опасных сил.
В пустом углу одной из страниц была надпись, с куда более похожем на человеческий, языком. Сперва я подумал, что это может быть шифр или придуманный магом язык, для каких то особо важных записей. Я знал, что со старых времён, некоторые маги всё ещё сохраняли привычку отзеркаливать текст при написании любого рода информации. Приложив его к зеркалу, я тут-же узнал знакомые слова на имперском. Несколько рядков чёткого подчерка, в самых общих чертах описывали процесс какого-то обряда.
Я не знаю, как ещё можно связать мага с тем, появившимся несколько лет назад писателем, кроме довольно преклонного возраста и связи с этой книгой. Естественно, никакие допросы дочери барона не помогли, и она как вкопанная сидела на месте втупив взгляд в стену. Сам я не смог совладать с чарами и развеять гипноз, я слишком слабо понимаю принципы работы оккультизма для этого.
Прихватив с собой копии страниц Альмуаира, вместе с девушкой, я направился к барону, но по его виду нельзя было сказать, что он был очень доволен этой находкой. Он чуть ли было не прогнал меня не заплатив, но в последний момент что-то в нём перемкнуло, и мы разошлись без особых проблем. Всем своим видом он выражал полнейшее презрение ко мне, хоть и не указывал на это напрямую. Он попросил меня не задерживаться в городе на долго, и я пошёл к держателю караванов за наградой. Тот с невообразимым унынием и грустью в голосе, отказал. Я старался не сильно угрожать ему и через несколько минут тот согласился заплатить, но только по прибытию следующего каравана, а это не меньше двух дней. Всё-таки, в голове у меня никак не могла сложиться цельная картина предшествующих событий, и я решил воспользоваться этими несколькими днями, чтобы разузнать здесь обо всём по подробней. По моим расчётам, где-то на следующий день после получения награды, дочь барона придёт в себя, и я смогу узнать всё лично у неё, но, чтобы перестраховаться, я направился к писарю.
Заметив меня, он словно поменялся в лице и будто где-то в глубине его души загорелся луч надежды. Писарь был невероятно удивлён тому что я всё ещё жив, после всех тех рассказов о лесе, о демонах и разбойниках что тот скрывал в своих потёмках. Он свято уверовал в истинность тех слухов которыми так жадно делился со мной прошлым днём. Я попросил рассказать по подробней о том странствующем писателе, и пыл интереса в глазах писаря разгорелся с новой силой. Он словно заколдованный, начал рассказ, то всё быстрее ускоряя темп, то переходя на шёпот.
Позапрошлой зимой в город приехал странник в одежде монаха с сумкой, наполненной рукописями и книгами. Первым делом он направился к барону и представился искателем древних артефактов, знаний и фольклора, но в городе все почему-то начали прозывать его именно что писатель. Имя его не знал никто кроме бароновой дочки, ведь именно к ней он и приехал. Они как-то встретились в столице и с тех пор между ними завязались весьма дружеские отношения. Не смотря на свой весьма преклонный возраст, тот с лёгкостью находил с ней общий язык, словно читая её мысли. Это же, он мог повторить практически с любым человеком в городе и даже самого писаря вместе с бароном такая участь не обошла. Он смог быстро создать о себе исключительно положительное мнение, но в его взгляде то и дело проглядывались какие-то поистине странные и даже мистические очертания. Порой взглянув на него, можно было увидеть, как добродушная улыбка внезапно сменяется дьявольски сардонической ухмылкой. В прочем, это можно списать на самое обычное самовнушение суеверных горожан.