Чтобы проверить, кто же там лежит, я поднял в воздух пол метра земли и наружу выплыл полусгнивший мужчина с раскоряченными рёбрами, сквозь которые были видны лопнувшие лёгкие. Он повис в воздухе с окровавленным дневником, торчащим из распоротого живота. На его лице был тот же шрамом, что и описывал владелец караванов вспоминая о недавно погибшем охраннике… Мужчина пролежал здесь уже больше месяца исходя из отвратительного, гнилостного смрада, слегка ссохшейся кожи, испещрённой гнойниками и глубокими нарывами, в которых копошились черви и личинки. Я принялся читать записи в дневнике. Всё тот же имперский язык рассказывал о весьма жестоких и кровавых экспериментах над телом. Практически сразу после этого подтверждение безумств, охвативших город. Множество торговцев караванщиков, и почти все их охранники обратились в кровожадную секту, под патронажем мёртвого мага. Это объясняет почему так сильно пострадал их хозяин и весь караванный бизнес. Последняя запись говорила о необходимости высокой точки. Я всё ещё не до конца понимаю с какой именно целью проводились те ужасные и бесчеловечные опыты. Я был склонен полагать что большинство обрядов с трупами призваны для того чтобы оживить последнего, но в этом случае логичная цепочка обрывается, и я теряю весь смысл действий, приведённых в дневнике. Начиная с первых строчек, записи превращаются в нечто сравни работам гения, то и дело срывающегося в полное безумие.
Над землёй раздался непрерывный бой барабанов под карканье ворон и мелодичные звуки свирели. Под то ускоряющийся то резко замедляющийся ритм, ложился химерный мотив мелодий безумных танцев у костра. Вокруг семиметровых языков пламени, кружились и отплясывали короткорослые существа, разодетые в плотные чёрные накидки. Под капюшонами в тени скрывались черепа животных, надетые на лица словно маски. Я не стал выдавать своё присутствие преждевременно, смотря как некоторые из них начали скидывать с себя верхнюю одежду, обнажая уродливые тела, покрытые рытвинами и облепленные кусками чёрной шерсти. Они, эти олицетворения вырождения человека, топотали землю босыми ногами и махали короткими руками, больше похожими на тёмные трёхпалые клешни. Гораздо позже я обратил внимание на одного единственного неподвижно стоящего уродца. Он застыл на коленях в маленьком, вычерченном каким-то веществом кругу. Остальные твари не могли перейти его, словно им препятствовала какая-то незримая сила, отталкивая тех обратно каждый раз как они приближались.
На фоне застывшего существа начала разыгрываться неестественная, отвратительно вульгарная картина оргии. Те человекоподобные твари в состоянии полной экзальтации, под оглушительный рокот барабанов, начали сношать друг друга, отрезая изогнутыми клинками куски плоти от себя и остальных. На одном из последних дыханий, окровавленными бросались в пламя, а тех, кого убивали раньше, разрывали на части и бросали туда же. Завалившись телами, пламя потухло, подняв с дымом запах обгорелой плоти и шерсти.
Внезапно поднявшийся, пронизывающий холодом до костей, ветер создал вихрь из пепла, и тот, начал собираться в образ. Словно в невидимом сосуде, пепел вращаясь и дробясь на меньшие кусочки, образовывал гротескную массу чудовища. Когда эта масса начала набирать более очертаемый вид, со всех сторон одновременно начал доноситься приглушённый свист.
Этот звук пронизывал моё сознание, выворачивая ощущение реальности наружу. Все чувства в этот момент перемешались, образовав единый орган восприятия окружения. Я словно способен был видеть себя и весь мир со стороны, при этом не воспринимая ощущения гравитации. Его заменило чувство, будто на тело равномерно расположилась масса, фиксирующая меня так, что я не мог пошевелить и головой. Тихий монотонный свист медленно вытеснил все прочие звуки, превращаясь в отчётливый гул напоминающий тот, что я слышал в доме охранника. На этот раз звуки стали ещё более доходчивыми. Я обернул свой взгляд к пепелищу и увидел тёмный, словно маслянистое пятно, вибрирующий лес, излучающий чёткие неоны коротких фиолетовых лучей, тянущихся в непроглядно тёмное небо. Весь мир невозвратно замер на месте пока между пылающих фиолетовыми лучиками, древних сосен, стояли две постоянно изгибающиеся объёмные тени. Маслянистое пятно чёрной пустоты, заполонившее всё пространство потухшего костра, всем своим гигантским телом извивало пульсирующие наросты, как щупальца, обвивая само себя и поглощая их своей бесформенной массой.