«Предатель! Лжец!»– эти слова рвались наружу, но я проглотила их, как горькую пилюлю. Сейчас главное – не выдать себя и понять, что за игру ведет Высоцкий.
— Нет, — произнесла я, нарочито расслабив плечи. Голос звучал почти спокойно, скрывая кипящий внутри ад. — Вижу ее впервые.
Высоцкий прищурился, словно рентгеном просвечивая мой фасад в поисках трещин. Его пальцы медленно скользнули по фотографии, оставив на глянце еле заметный след.
— Любопытно… А она утверждает, что у них был роман, целых полгода. Говорит, ваш муж обещал на ней жениться.
Я фыркнула, скрестив руки на груди. Сердце бешено колотилось, рвалось наружу, словно птица из клетки.
— Жениться? На студентке? Вы шутите, Кирилл Андреевич.
Следователь откинулся на спинку кресла, оценивающе меня изучая. Его взгляд зацепился за мои руки, сжатые в побелевшие кулаки, и я резко разжала пальцы, словно коснулась раскаленного железа.
— Ваше право – верить или нет, но девушка утверждает, что ваш муж внезапно порвал с ней неделю назад, перед своим исчезновением. И больше не выходил на связь. Отсюда можно сделать вывод, что Давид Александрович пропадает не со своей любовницей в обнимку.
Визуализация главных героев
Хочу поделиться с вами артом Кирилла и Ольги
Ну какая шикарная пара. Я прям с них тащусь)
Что ж... хорошего понемножку, а мы продолжаем нашу историю!
8 глава. Дьявол, вылезший из глубин ада
Беда, как назло, не приходит одна! Кажется, я не просто перешла дорогу той черной кошке с пустым ведром, а станцевала на ее могиле под аккомпанемент падающей звезды! Иначе чем объяснить этот душераздирающий парад неудач, обрушившийся на мою и без того несчастную головушку?! За какие такие прегрешения мне уготована эта эпическая битва с вселенским отчаянием? Может, правда, стоит эксгумировать бедного Давида и уже по-человечески его упокоить?
Чёрт… голова идёт кругом! И как вишенка на торте – Санек исчез где-то в своих саратовских степях.
Я сидела в кабинете Высоцкого, чувствуя, как стены надвигаются, словно алчные стервятники. Фотографии Давида с этой… Оксаной, разложенные на столе, кричали громче любого приговора. Но где правда, а где изощренная ложь? Мой муж, внезапно «уставший» от брака, оказался по колено в какой-то мутной афере, где измена и обман – всего лишь пешки в чужой, жестокой игре. Не удивлюсь, если он и смерть свою подстроил моими руками. Давид ведь знал мой вспыльчивый характер, все-таки десять лет в браке жили бок о бок.
— Ольга Геннадьевна,— баритон Высоцкого вырвал меня из пучины мыслей. — Вы что-то недоговариваете. И мне это совсем не нравится.
Я вскинула голову. Его взгляд был острым, как бритва.
— Мне нечего скрывать,— процедила я, судорожно сжимая кулаки. — А вот мой муж, видимо, скрывал слишком многое.
Высоцкий усмехнулся, будто сорвал джекпот.
— Вот мы и добрались до сути, — мужчина неспешно захлопнул папку.— Ваш муж был не просто инженером. Он работал на людей, которые не любят лишнего шума. И теперь эти люди крайне заинтересованы в его местонахождении. Или в том, что он оставил после себя.
Сердце ухнуло куда-то в район пяток.
«Флешка. Документы. Конверт».
В голове, как назойливая реклама, крутились обрывки воспоминаний.
— Я не понимаю, о чем вы, – прошептала я, но голос предательски дрогнул.
— Не испытывайте мое терпение.
Его «Не испытывайте мое терпение» повисло в воздухе, как пороховая гарь после выстрела. Но не слова заставили меня застыть.
Взгляд.
Он подался вперед, и вдруг я ощутила не только холодную угрозу. Его глаза – стальные, серые, как заточенное лезвие – вдруг изменились. Это был уже не взгляд следователя на подозреваемую. Это был взгляд мужчины… на женщину.
Смотрят так, будто хотят раздеть до костей.
Не просто оценивающе, а… принимающе. Словно я уже стою перед ним обнаженная, словно он чувствует дрожь под кожей. В уголках губ – тень опасной улыбки. Не той, что дарят в постели. А той, что шепчет: «Я сломаю тебя, и тебе это понравится».
И самое отвратительное? Мне вдруг стало жарко.
Не от животного ужаса. От чего-то другого, тёмного, что заворочалось внизу живота даже когда разум вопил "Беги!".
Он это почувствовал.