— А если я выберу третий вариант? — прошептала я, подняв подбородок. — Например, исчезну сама и заберу сына так, что никто не найдет?
Высоцкий рассмеялся — низко, хрипло, будто делился со мной какой-то пошлой шуткой.
— Милая моя, — он наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мою кожу, — вас уже ищут. И это не только я.
От его слов по спине побежали мурашки.
«Значит, они уже в курсе про мой визит к адвокату.»
— Ладно, — я резко выдохнула, отстраняясь. — Допустим, я соглашаюсь. Что дальше? Вы поселяете меня в безопасном месте, даете новую личность, а сами копаетесь в моей жизни, пока я не стану вам не нужна?
— Примерно так, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то, отчего мне стало еще жарче. — Только с одним уточнением: я не просто буду копаться. Я буду защищать. Лично.
Я закатила глаза.
— О боже, да вы романтик, Кирилл Андреевич! — я сделала шаг к двери, но он перехватил мою руку. Его пальцы обхватили запястье — крепко, но не больно.
— Ольга, — его голос стал тише, почти интимным. — Вы умная женщина. Но сейчас вам нужно перестать бороться и начать думать.
Я вырвала руку, но не ушла. Потому что он был прав.
— Хорошо, — прошептала я. — Но у меня есть условия.
— Какие?
— Во-первых, мой сын в безопасности. Абсолютной. Во-вторых, я не стану вашей марионеткой. Если я помогаю — то только на своих условиях.
Он задумался на секунду, потом кивнул.
— Договорились.
— И еще одно, — я прищурилась. — Если я узнаю, что вы ведете двойную игру используя меня... я вас лично пристрелю.
Этот черт снова рассмеялся, демонстрируя свои идеальные белоснежные зубы.
— Ольга Геннадьевна, — он покачал головой, — вы — единственная женщина, которая угрожает мне, когда ей предлагают спасти жизнь.
— Привыкайте.
— Привыкну, — усмехнулся Высоцкий. — У меня плохой вкус к женщинам. Меня, знаете ли, тянет к тем, кто с характером.
— Ладно, Кирилл Андреевич, — процедила я, отстраняясь от него ровно настолько, чтобы не чувствовать его дыхание на своей коже. — И не смейте меня больше называть милой. Ясно?
Высоцкий усмехнулся, но кивнул. Его пальцы легли на мое плечо, будто случайно, и я резко дернулась, словно его прикосновение обожгло.
— Не бойтесь, Ольга, — он убрал руку, но взгляд его оставался прикованным ко мне. — Я не склонен к сантиментам.
— Вот и отлично. — Я перевела дыхание, пытаясь вернуть контроль над дрожью в коленях. — Где безопасное место? Или вы планируете устроить мне экскурсию по подвалам вашей конторы?
— Подвалы — это слишком банально. У меня есть квартира. Неприметная, без любопытных соседей. Там вы с сыном переночуете, пока я разберусь с вашими... поклонниками.
Мужчина вернулся к своему столу, достал из ящика ключи и, быстро написав адрес на листке, протянул ее мне.
— Как только выйдешь отсюда, сразу езжай за сыном, а после сюда. Лишний раз нигде не светитесь. Если что-то нужно, позвони мне - я все привезу.
Я взяла ключи и записку, чувствуя, как внутри нарастает ком тревоги. Всё происходило слишком стремительно, что у меня не оставалось времени подумать о своих действиях. Но выбора у меня не было. Ярослав - вот, что имело значение, а ещё не допустить то, чтобы Высоцкий узнал о скелете в моем шкафу, а точнее в выкопанной яме.
— Хорошо, — сказала я, стараясь придать голосу уверенность. — Тогда я поехала.
Я вышла из кабинета, чувствуя на себе прожигающий взгляд в спину. Но я не стала оборачивать, а просто направилась прочь из этого места.
Дорога до сада заняла вечность. Ярослав, увидев меня, бросился в объятия, радостно тараторя о новом роботе из Лего. Его беззаботность и простые вопросы об отце заставляли внутренние шестеренки работать в полную силу. Было сложно объяснить пятилетнему ребенку почему папа уехал в командировке, а теперь предстояло сказать ему о внезапной ночевке в другом месте. Детская психика — не резиновая.
— Слушай, солнышко, сегодня ночуем в гостях! — выдавила я улыбку. — У… друга мамы есть крутой дом с секретными комнатами!
— Как в шпионском фильме? — глаза ребёнка загорелись.
— Именно! — я погладила его по голове, глотая вину.
Квартира Высоцкого оказалась не «неприметной», а роскошной — пентхаус с панорамными окнами, откуда Москва светилась, как новогодняя ёлка. Ярик ахнул, бросившись исследовать огромную гостиную.
— Мам, тут даже лифт внутри дома! — крикнул он, исчезая в коридоре.
Я устало опустилась на диван, наблюдая, как сын с восторгом изучает новую территорию. Пентхаус Высоцкого кричал о богатстве и власти, что совсем не вязалось с образом неприметного убежища. Скорее, это была демонстрация силы, способ показать, кто тут главный. Да и вообще, откуда у обычного следака такие деньги?