Она закатила глаза.
— О боже, да вы романтик, Кирилл Андреевич! — Ольга сделала шаг к двери, но я перехватил ее руку. Мои пальцы обхватили ее запястье — крепко, но не больно.
— Ольга, вы умная женщина. Но сейчас вам нужно перестать бороться и начать думать.
Она вырвала руку, но не ушла. Этот жест сопротивления вызвал на моих губах лишь усмешку.
— Хорошо, — прошептала она. — Но у меня есть условия.
— Какие?
— Во-первых, мой сын в безопасности. Абсолютной. Во-вторых, я не стану вашей марионеткой. Если я помогаю — то только на своих условиях.
Я на секунду задумался. В принципе, эти условия ни к чему меня не обязывали. А еще…
— Договорились.
— И еще одно, — она прищурилась. — Если я узнаю, что вы ведете двойную игру, используя меня… я вас лично пристрелю.
Это заставило меня искренне рассмеяться. Эта женщина нравилась мне все больше и больше.
— Ольга Геннадьевна, — я покачал головой, — вы — единственная женщина, которая угрожает мне, когда ей предлагают спасти жизнь.
— Привыкайте.
— Привыкну, — усмехнулся я. — У меня плохой вкус к женщинам. Меня, знаете ли, тянет к тем, кто с характером.
— Ладно, Кирилл Андреевич, — процедила она, отстраняясь от меня ровно настолько, чтобы сохранить дистанцию. — И не смейте меня больше называть милой. Ясно?
Я усмехнулся и кивнул. Мои пальцы коснулись ее плеча, но Ольга, видимо, пока слишком боялась, потому что даже от легкого прикосновения вздрогнула. Но мы это со временем исправим, рыжеволосая строптивица.
— Не бойтесь, Ольга, — я убрал руку, но взгляд оставался прикованным к ней. — Я не склонен к сантиментам.
— Вот и отлично. Где безопасное место? Или вы планируете устроить мне экскурсию по подвалам вашей конторы?
— Подвалы — это слишком банально. У меня есть квартира. Неприметная, без любопытных соседей. Там вы с сыном переночуете, пока я разберусь с вашими… поклонниками.
Я вернулся к своему столу, достал из ящика ключи и, быстро написав адрес на листке, протянул ей.
— Как только выйдете отсюда, сразу поезжайте за сыном, а после — сюда. Лишний раз нигде не светитесь. Если что-то нужно, позвоните мне — я все привезу.
Она взяла ключи и записку.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда я поехала.
Ольга быстро вышла из кабинета, оставив меня в тишине размышлений. Эта женщина – настоящая находка. С характером, умом и, похоже, с кучей неприятностей, которые теперь станут и моими. Но именно такие женщины меня и привлекают.
14 глава. Разговор по душам
Я сидела на диване в этом чертовом пентхаусе, стиснув зубы так, что аж челюсть свело. За окном мерцали огни Москвы — красиво, блядь, как в кино. Только вот в кино героиня обычно не закапывала мужа в лесу и не пряталась у следователя, который смотрел на нее, как голодный волк на кусок мяса.
Ярик носился по квартире, охая и ахая. Его восторг был таким искренним, таким детским, что у меня невольно наворачивались слезы на глазах.
Да, я допустила ошибку… непоправимую. За которую рано или поздно придется заплатить.
Я не чудовище! И пусть меня осудят, но я не считаю себя убийцей.
Во время ссоры любая баба кинет что-нибудь своему суженному в голову, узнав что ее хотят вышвырнуть как котенка на улицу, после подаренных лет совместной жизни.
И скажу сразу, первые пять лет, я действительно любила своего мужа, потому и грезила мечтой забеременеть. Но ничего не выходило… пока я не решилась на эко.
Только желанная беременность не дала того результата, на который я рассчитывала. Отношения с Давидом стали резко ухудшаться.
Он уходил в себя, становился раздражительным и придирчивым.
Я терпела, долго и упорно, пока не настал момент икс.
Пока я была погружена в свои мысли, сын строит крепость из подушек. Его смех звенел, как колокольчик, но в моей голове гудело только одно: «Ты убийца. Ты убийца. Ты убийца».
Нет, черт возьми! Я не убийца. Убийцы хладнокровны, они планируют, они прячут ножи в рукава. А я? Я просто... вышла из себя. Как любая женщина, которую годами унижали, игнорировали, а потом решили выбросить, как старую мебель.
Дверь лифта открылась с тихим шипением, и я вздрогнула. На пороге стоял он — в черном пальто, с каплями дождя в волосах. Его глаза сразу нашли меня, будто сканер, считывающий каждый мой нервный тик.
В руках у него было две сумки с едой — пахло горячим хлебом и чем-то мясным, отчего у меня предательски заурчало в животе.
— Голодные? — спросил он, бросая взгляд на Ярика, который тут же прилип к пакетам.
— Мам, смотри, тут пицца! — завопил сын, выхватывая коробку.
Я хотела сделать замечание, но Высоцкий лишь усмехнулся:
— Оставь, пусть ребенок поест.