Марья Ивановна жила в старом кирпичном доме с облупившейся краской, но внутри её квартира напоминала музей советского благополучия: хрусталь, ковры и запах пирогов. Ярика она обожала, и, честно говоря, это было единственное, за что я её терпела.
В остальном же, женщина максимально ставила мне палки в отношениях со своим сыном. То я Давидика довела, то Давидика плохо кормила, то Давидику это не то, то не се… Да и вообще, непутевая невестка! С его та умениями ее сынишка мог найти более подходящую партию и не важно, что три года после свадьбы я тащила на себе все финансовые вопросы, и все его вложения были с моей подачи. Ладно, об этом позже…
Дверь открылась ещё до того, как я успела нажать звонок.
— Оленька, что случилось? — свекровь стояла на пороге, бледная, с глазами, полными тревоги.
Я сделала глубокий вдох и... рухнула на её плечо, заливаясь слезами. Театральных курсов у меня не было, но инстинкт самосохранения творил чудеса.
— Он ушёл... — прошептала я, смазывая тушь по щеке для драматизма. — К какой-то... дряни. Даже записки не оставил!
Марья Ивановна замерла, будто её ударили током.
— Не может быть... Давид? Мой сын? — её голос дрожал.
— Я сама не верю! — всхлипнула я, вытирая тыльной стороной руки скатившиеся слезы — Сказал, что устал от семьи... и ушел.
В объятиях свекрови я чувствовала себя предателем, но игра стоила свеч. Марья Ивановна всегда видела во мне источник всех бед своего гениального сыночка, а тут такой поворот! Вдоволь на обнимавшись, я рискнула глянуть вглубь квартиры.
Ярик сидел на полу, увлечённо собирая лего. Сердце сжалось. Он ещё не знал, что его мир только что перевернулся.
— Мама? — он поднял голову, и его лицо озарилось улыбкой.
— Привет, солнышко, — я поспешила к нему, пряча дрожь в голосе.
— А где папа? Он обещал мне новый конструктор!
Я обняла его так крепко, словно боялась, что он исчезнет.
— Папа... уехал в командировку. Надолго.
— Опять? — Ярик надул губы. — Ну ладно. А конструктор?
— Купим! — бодро сказала я, ловя на себе взгляд свекрови.
Я чувствовала себя паршиво, как последняя злодейка из мексиканского сериала. Но что поделать? Правду не расскажешь, а врать нужно было красиво, с огоньком! Свекровь, кажется, поверила. Во всяком случае, выглядела она так, будто ее только что переехал фургон. Бедная женщина!
Ярик, довольный обещанием о конструкторе, тут же забыл про папу и рванул собирать рюкзак. А я осталась стоять посреди этой музейной тишины, под пристальным взглядом Марьи Ивановны. Её глаза, обычно тёплые, сейчас сверлили меня, как два ледяных шила.
— Оленька… — начала она, и в голосе зазвучали нотки чего-то… подозрительного. — Ты мне всё рассказала?
Меня будто обдало кипятком.
«Чёрт, она что-то почувствовала?»
— Конечно, всё! — выдавила я, делая глаза ещё мокрее. — Разве я стала бы что-то скрывать?
Свекровь медленно покачала головой, будто разговаривала не со мной, а с какой-то невидимой силой.
— Странно… Давид никогда не был таким. Даже в юности. Он… — она замолчала, глядя куда-то за мою спину, будто там стоял её сын и корчил ей рожи.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
«Надо уводить разговор»,— просигналил мне мозг.
— Марья Ивановна, — вздохнула я, беря её руки в свои, — люди меняются. Особенно когда им в голову стучится какая-нибудь… — я закатила глаза, изображая презрение, — фифа с пятым размером.
Свекровь фыркнула, но напряжение в её плечах немного спало.
— Ладно… — пробормотала она. — Но если он позвонит…
— Он не позвонит, — перебила я, слишком резко. Свекровь нахмурилась. «Чёрт, переиграла!»
— То есть… я хочу сказать, — мой голос быстро смягчился как раз в тот момент, когда Ярослав выбежал из комнаты с перекошенным от нетерпения лицом.
— Мам, поехали уже! Ты же обещала новое Лего!
Спасение! Ухватившись за эту соломинку, как утопающая, я переключила все свое внимание на сына.
— Да, конечно, солнышко! Марья Ивановна, мы побежали…
Свекровь кивнула, но её взгляд, полный недоверия, преследовал меня до самой двери.
Визуализация главных героев
Громова Ольга Геннадьевна (30 лет)
Громов Давид Александрович (33 года)
Смолин Александр Сергеевич (30 лет)