— Я... я ничего не знаю. Да и не в курсе его дел, — выдавила я, глядя на Ярика, увлеченно строящего башню из кубиков.
— Тем не менее, вам необходимо явиться для дачи показаний. Сегодня, в 15:00. — Голос Высоцкого не оставлял пространства для возражений.
— Хорошо, я приеду к назначенному времени.— ответила я завершая разговор со следователем.
В трубке запищали короткие гудки, а в моей голове – настоящая какофония из тревожных мыслей! Ну вот, приплыли!
Уткнувшись лицом в ладони, я пыталась собрать мысль в едино.
«Какое мошенничество? На мне мокруха висит, так ещё и мертвый благоверный дел прибавил. Блядство! Сашка… Нужно связаться с Сашкой… Нет, он в Саратове, под чужим именем. Черт, черт, черт! Я в полной… шоколаде!»
В голове моей царил хаос, хуже, чем в комнате Ярика после взрыва Лего-фабрики! Следственный комитет, мошенничество, особо крупный размер… Да это же комбо! Чувствую, моя жизнь превращается в захватывающий детектив, где я одновременно и жертва, и подозреваемая, и, по совместительству, главная героиня-идиотка. Браво мне!
Пришлось срочно ретироваться в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Глянула в зеркало – мама дорогая, да я выгляжу, как призрак оперы после ночи с энергетиками! Пару приседаний, умывание ледяной водой, и вуаля – измученная домохозяйка превращается… в чуть менее измученную домохозяйку. Но с решительным взглядом!
«Ну ничего, Оленька, прорвёмся!»
4 глава. Щекотливые темы
Я стояла перед зеркалом, пытаясь придать лицу выражение невинной овечки, а не женщины, закопавшей мужа в лесу. Тушь аккуратно подведена, помада нейтральная — идеальный образ «брошенной жены».
Едва няня переступила порог, я пулей вылетела из дома, словно супергерой, спеша на встречу с майором Высоцким! Ну, почти супергерой… скорее, супер-в-полном-дерьме-герой. В голове, как в центрифуге, крутились мысли: как убедить этих умников из Следственного комитета в своей полной непричастности к финансовым махинациям мужа, когда у тебя в анамнезе труп в гостиной? Задача, скажу я вам, уровня "Миссия невыполнима"!
Дорога до следственного комитета казалась бесконечной. Каждый светофор, каждый пешеход — будто назойливые напоминания: «Ты влипла, Ольга, и теперь не выкрутишься». Я сжимала руль так, что костяшки пальцев побелели, а в голове крутился один и тот же вопрос: «Какое, к черту, мошенничество?»
Здание СК встретило меня серыми стенами и холодным взглядом охранника на входе. Но всё это меркло по сравнению с тем, кто сидел в кабинете.
Майор Высоцкий.
Не просто следователь — а ходячий грех в костюме за пять зарплат обычного мента. Лет тридцать пять, но выглядел так, будто время боится его трогать, чтобы не сломать этот чертовски гармоничный профиль. Лицо — будто высечено из гранита, но не того, советского, а элитного итальянского мрамора, который так и просится на обложку мужского глянца. Губы тонкие, чуть насмешливые, будто знают все мои тайны.
А этот костюм… Чёрный, идеально сидящий на плечах, которые явно не стеснялись спортзала. Рукава закатаны, открывая жилистые предплечья с парой бледных шрамов — то ли ножевых, то ли от чего-то более… пикантного.
— Садитесь, Ольга Геннадьевна, — сказал он, и его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, будто специально создан для того, чтобы женщины теряли дар речи.
Я села, стараясь не смотреть на его руки — крупные, с длинными пальцами, которыми он медленно перелистывал дело. Будто не документы читал, а… ладно, хватит.
— Ваш муж, — начал он, и я поймала себя на мысли, что слежу за движением его губ, — за последние три месяца перевёл за границу два миллиона долларов.
Два миллиона долларов! У меня аж глаз задёргался. Давид, конечно, был не глуп, но чтобы вот так, втихаря, целое состояние за бугор перекинуть? Это уже попахивало не просто изменой, а государственной изменой, как минимум! Так значит вот его истинная причина скандала со мной! А не то, что он устал от меня… ну-ну. Оказывается, строил себе виллу на Багамах и плевал на меня с высокой пальмы, ублюдок! Сукин сын.