— Погоди, Мирра, — сказал Руслан, — откуда ты взяла, что этот кишлачник не то что читал Экзюпери, а вообще знает о нём?
— Потому что он не кишлачник, — нахмурилась Мирра. — Он приехал сюда давно, сразу после школы. Поступил в институт, женился на студентке из местных и всю жизнь прожил здесь.
— А прошлый раз он был «кишлачник», — возразил Руслан.
— Прошлые разы больше не считаются. Теперь всё иначе. Теперь другая жизнь.
— Но без прошлого не может быть ни настоящего, ни будущего. Мы можем изменить настоящее и будущее, но не можем изменить прошлое, — не согласился Руслан.
— А для чего тогда мы здесь? — рассердилась Мирра.
— Мы пьём чай, чтобы согреться. Вот — истина.
— Это не истина. Это сиюминутная правда. А истина в том, что мы можем изменить наше будущее, изменяя прошлое.
— Как можно изменить прошлое, Мирра? Машины времени нет.
— Она есть. Вот здесь. — Мирра постучала пальцем по лбу Руслана. — Мы не можем изменить факты прошлого, но можем изменить своё отношение к ним, свою оценку того, что было, сделать другие выводы из прошлого, а, следовательно, изменить и будущее. Ведь мы сами создаём его. Прямо сейчас.
— А если я не хочу ничего менять в своём прошлом? Если оно меня полностью устраивает? Значит, моё будущее уже определено?
— Вовсе нет; ты же не один на этой планете. Ты — часть большого мира. Ты сам, например, часть мира Карима, его жизни. Всё в мире связано, Руслан. Мы можем поиграть с прошлым, но человек не должен жить лишь им.
— Почему? Если прошлое лучше настоящего, то почему нельзя убежать от него в прошлое?
— Потому что у того, кто живёт одним лишь прошлым, нет никакого будущего, — грустно сказала Мирра, вставая.
Старый Карим не любил конца дня, когда зал был тихим и почти пустым.
Почти не слышен становился городской шум, а все достойные граждане давно были дома со своими семьями или спешили к ним. И им уже ни к чему была его чайхана. Но почти всегда в это время сюда забредал какой-нибудь случайный посетитель, которому некуда было спешить. Или не к кому. Такой потерявшийся во времени гость мог долго сидеть, погружённый в свои думы, а кое-кто даже пытался излить на Карима свои беды и проблемы, втягивая его в разговор. Карим не мог выгнать гостя. А потому вынужден был сидеть рядом, кивая сочувственно головой и почти не слушая, что тот говорит.
Усталый Карим хотел домой, а не слушать про чужие жизни, но у Всевышнего, видимо, были другие планы на него. Иногда Карим даже думал, уж не в этом ли главный смысл его нынешней работы, а то и самой жизни; встречать таких вот заблудившихся в своих судьбах случайных посетителей, слушать их откровения, сочувственно кивать головой, да подливать им чай в пиалу, пока они пытаются найти выход из своих проблем…
— Вот видишь, — назидательно сказала Мирра, — Карим не может убежать от своей судьбы и своего смысла жизни. Но он может изменить своё отношение к нему. Осознать и принять его, и быть в гармонии с настоящим. А может тяготиться им и быть несчастным, старым и усталым. Вот это он может выбрать: быть в своём будущем счастливым или нет.
— Никто не может знать своего будущего, — сказал Руслан, выходя вместе с Миррой из чайханы.
— Ну и что, — пожала Мирра плечами, — все живут в настоящем. Не в прошлом, не в будущем — в настоящем. В настоящем живут те, кому мы дороги и кто дорог нам. В настоящем есть те, кто нуждается в нас и в ком нуждаемся мы. В настоящем существуют проблемы и задачи, требующие нашего участия. Что толку думать лишь о прошлом или мечтать о будущем, если ничего не делать в настоящем? Зачем тогда жить вообще?
— Это вопрос, на который трудно дать однозначный ответ, — покачал головой Руслан, — каждый ищет и находит на него лишь свой ответ. — Ну, или не находит, — добавил он, помолчав. — Многие вполне успешно проживают свою жизнь и без ответа.
— Глупости, — решительно сказала Мирра, — Горе от ума. Смысл жизни в самой жизни, а не в частных задачах и целях конкретного человека.
— Вообще-то, — рассмеялся Руслан, — это я должен был сказать. На самом деле «смысл жизни» — слишком человеческое понятие. Под словом «смысл» люди понимают лишь то, что приносит им пользу. Но люди живут в мире, который больше, чем мир людей, и даже больше, чем вся наша планета.
— Ты пытаешься объять необъятное, Руслан. Жить надо в настоящем, как бы это ни было трудно. А в нашем настоящем сейчас главное — не пропустить трамвай; давай догоняй, а то придётся идти домой пешком! — сказала Мирра, и её серебристый смех слился с грохотом показавшейся в конце улицы железной гусеницы.