Замечаю, как он убирает телефон обратно в карман брюк. Наклоняется и строго проговаривает каждое слово четким, ровным голосом. При этом лицо его впервые выражает такую сильную гамму эмоций презрения и пренебрежения:
— Знаешь, я совсем не удивлён, шлюха зарабатывает на обучение как может. Конечно, в первую очередь, она использует свои лучшие умения, которым ее научила предприимчивая мамаша! Шок парализует. Охватывает страшное состояние оцепенения. Накрывает волной невероятно сильных чувств, от которых становится очень больно где-то в области груди. Слова не могу сказать, поэтому оправдать себя тоже не получается. Да и понимаю, что не станет сейчас выслушивать объяснения, потому что уже поверил фотографиям и своим прихлебателям.
Теперь захлебываюсь новыми вопросами: кто создал и распространил информацию!? И главное: зачем столько сил потратил на мое уничтожение!?
— Отомри, шалава! — снова пренебрежительно пихают в плечо. — Что скажешь в свое оправдание? Это не ты на фотографиях? Тебя подставили? Это всемирный заговор против одной жалкой нищенки?
Снова толчок в плечо, и я окончательно заваливаюсь грудью на асфальт перед ногами Александра. В момент моего падения он намеренно отходит, чтобы, не дай бог, не прикоснулась к нему руками.
Какая же это грязь! Всё это их поведение — грязь. И я чувствую себя грязной, когда поднимаюсь вот так с пыльного асфальта, оскорбленная, униженная, на дрожащих руках и ногах. Под свист и требования лежать дальше.
Невзирая на их слова, я встаю ровно и совершенно молча отряхиваю ладони, словно совсем не беспокоюсь о происходящем, как будто равнодушна к оскорблениям от Александра. Хотя слезы уже начинают капать с ресниц. Остается всего нескольких секунд до того, как каждый увидит это. Прежде чем позорный момент сбудется, я стараюсь максимально скрыть эмоции, вытирая тыльной стороной ладони щеки. Молю о том, чтобы не заметили слабости. Надеюсь на чудо. И оно случается. — Ребяяяята, ну где же ваши аристократические манеры? — от звука знакомого голоса напрягаюсь. Охватывает еще больший ужас. Хотя казалось бы куда еще больше? Обманчиво-вежливому тону этого парня меня не обмануть. Я знаю, что скрывается за приторной улыбкой. Отчетливо вижу сколько ненависти и пренебрежения к людям там скрыто. Хорошо помню, как он смеялся, глядя на то, как дружки до мяса избивают неугодного парня. На его губах тогда была такая же сумасшедшая улыбка, от которой бросает в дрожь и сейчас.
С замиранием сердца смотрю, как парень рассекает толпу, молча оглядывает нас с Александром, замечает грязь на моих штанах после падения, а после улыбается так, что сводит внутренности. — Подумаешь, люди зарабатывают чем могут, — обманчиво- добродушно оправдывает меня. — Хоть руками, хоть сами понимаете чем!
Толпа реагирует на злой юмор и истерично заходится гоготом. Едва смех стихает, парень с безумной улыбкой изрекает:
— Санек, если мадемуазель тебе не нужна, отдай мне? Сегодня планируется небольшое мероприятие и нам с ребятами пригодится несколько девочек.
Прежде чем мне удается как-то проанализировать или хотя бы дождаться решения Александра, от страха срывает предохранители. Я больше не думаю ни о чем, инстинкт выжить любой ценой берет под контроль тело. Поэтому срываюсь с места с намерением прорваться сквозь толпу и где-нибудь спрятаться, но тут же руку сводит от сильной хватки.
— Куда побежала? — едко шепчет страшный голос. А когда доносится ответ-разрешение Александра воспользоваться шлюхой по прямому назначению, меня начинает и вовсе колотить от чудовищности сложившейся ситуации.
Я, не помня себя, как в бреду, начинаю вырываться, что-то кричать, отбиваться-драться. Теряю сумку с вещами, роняю на асфальт сотовый телефон. Визжу так, что должны слышать за километры от университета. Надеюсь, что администрация услышит, но в глубине души понимаю, что те не придут на помощь. Побоятся перейти дорогу.
Вероятно со стороны я напоминаю дикое, глупое животное, попавшее в капкан и мечущееся.
Несколько парней-подхалимов поначалу игриво блокируют мои выпады, но постепенно становятся жестче из-за сопротивления. Хватают больнее. В результате непродолжительной борьбы заламывают мне руки, выдирают клок волос. Возможно, нечаянно, потому что я сильно вырывалась, когда была схвачена за волосы.