Эдриан тяжело дышал, кровь текла по его руке — рассечено плечо. Он бросился ко мне, опускаясь на колени.
— Аделина. Слышишь? Эй… — ладони обхватили моё лицо. Тёплые, дрожащие. — Что они вкололи?
— Не знаю… — губы едва двигались. — Всё… будто выключили…
Он выругался на старом языке. Повернулся к Лизбет, которая сидела, прижимая руку к голове, и сказал:
— Активируй экстренный сигнал. Вызов стражу. Сейчас же.
В тот же миг за окном раздался первый всполох защитной сети Академии, через минуту в комнату ворвались стражи.
— Двоих. Один мёртв. Один — живой. Увести немедленно. — Эдриан не поднялся. Он держал меня, не отпуская. — Её к лекарям срочно. Я пойду с ней.
— Вы ранены, господин…
— Мне не важно.
И только когда меня аккуратно подхватили, уложили на носилки, а Эдриан, пошатываясь, встал рядом — я услышала, как один из магов сказал тихо:
— Дом Раквиль перейдёт черту, если ещё не перешёл.
А потом — только свет артефактов. Голоса, холод, но сквозь всё это — его рука. Всё ещё рядом. Он не отпустил.
Свет был тусклым и тёплым, не магическим — настоящий огонь в лампах, ровный и живой. Сознание будто всплывало сквозь плотную воду. Я слышала голоса — отрывистые, приглушённые. Вспышки образов: золотой свет заклинания, крик Лизбет.
Сквозь мутную пелену я уловила движение — не рывок в комнату, а как его под руки укладывают на соседнюю кровать. Лицо бледное, губы сжаты до боли, на виске кровь. Он пытался выпрямиться, сопротивлялся, но лекари не дали.
— Осторожно. Он в сознании, но потеря крови серьёзная, — донёсся чей-то голос.
Я едва удерживала взгляд, меня трясло. Один из лекарей склонился над ним, начал накладывать заклятие восстановления. Эдриан повернул голову, глаза — тёмные, полные ярости и страха — встретились с моими. Он шевельнул губами. Кажется, произнёс моё имя.
Сознание возвращалось не сразу. Словно я плыла сквозь плотную пелену — не воды, не сна, а чего-то вязкого и тёплого, как зелье с побочными эффектами.
Сначала были звуки. Приглушённые, как через стекло. Чей-то голос, шелест ткани, негромкое «давление стабилизируется», «сейчас подойдёт», потом — запах: целебные мази, дым от рунного лотоса, чуть подгоревший шёлк бинтов, потом — свет. Тёплое сияние, исходящее от потолочного артефакта — мягкое, ровное. Я попыталась пошевелиться — мышцы отозвались слабым протестом. Голова наливалась тяжестью, будто внутри всё ещё плавал яд. Открыла глаза. Потолок, знакомый, с резными рунами. Это - лекарское крыло. Попробовала повернуть голову — и заметила его.
Эдриан лежал на соседней кушетке. Глаза закрыты, лицо бледное, на ключице — тусклый отсвет восстанавливающей печати. Рука перевязана, пальцы полусжаты, будто даже в бессознательном состоянии он цеплялся за что-то важное. Слава богу, он жив.
Я медленно опустила ладонь вниз — между нашими кушетками было едва полметра — и нащупала его руку. Только прикоснулась — и его рука дрогнула.
— Эдриан… — сказала вполголоса я.
Глаза открылись почти сразу, как будто он ждал именно этого звука. Он не спал — просто лежал с закрытыми веками, прислушиваясь. Услышав мой голос, он чуть приподнялся, опираясь на здоровую руку.
— Ты очнулась… — голос хрипел, сорванный, но в нём — облегчение. — Слава богам. Я боялся, что они вкололи слишком много…
Я моргнула.
— Зелье?
Он кивнул, пальцами чуть сильнее сжал мою ладонь.
— Зелье подавления магии и воли. На время, но ты справилась, слышишь? Ты здесь. Всё позади.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом.
— Ты был ранен.
— Несильно. Они удивились, когда я пришёл так быстро. Один пытался сбежать, второй — хотел забрать тебя, но Лиз… — он осёкся. — Она сработала чётко. Артефакт сработал мгновенно. Зов — я почувствовал, как будто меня окликнули изнутри, и я просто бежал. Он хранил связь с амулетом на боевом уровне — экстренная активация отзывалась почти физически.
Он выдохнул и, не вставая, немного повернулся, снова устроившись на подушке.
— Один из них мёртв. Второй — в подземной изоляции. Стража пришла вовремя. Канцлер уже в курсе и сейчас всё под контролем.
Я смотрела на него, и внутри медленно, настойчиво поднималось чувство. Слишком чистое, чтобы прятать. Я не могла.