— Ты знаешь, кто я? — спросила.
Он кивнул.
— Я был хранителем этих записей ещё до того, как ты родилась. Был частью круга, который пытался сохранить хоть крупицу вашей правды. Не получилось, но я знал, что ты вернёшься.
Он передал мне тонкий, почти выцветший лист.
— Это фрагмент карты. Её создавали те, кто защищал Веритас. Указания… неполные, но они ведут за стены Академии. Туда, где правда была спрятана навсегда.
Я долго смотрела на линии, пытаясь уловить логику маршрута, но больше всего чувствовалась тишина — как после признания, как перед шагом, который уже нельзя отменить.
Старый Хранитель больше не задавал вопросов. Он только кивнул, будто признавая право на путь, и медленно убрал свитки обратно в защитный футляр.
— Возьми с собой то, что считаешь нужным, — сказал он. — Остальное пусть останется здесь. Память не терпит жадности.
Я поблагодарила его. Не словами, а тем, как бережно сложила карту, как не обернулась, проходя мимо стеллажей, на которых оставались следы сотен лет — и шагов, и слов, и чьих-то снов.
На выходе из башни воздух был свежим и звенел от близкой развязки. Я задержалась у порога, на миг прикрыв глаза. Не попрощалась — простилась. С тенью, с молчанием, с той частью себя, что ещё надеялась на простые ответы.
Лизбет ждала в комнате. Свет был тусклым, чай — почти остыл, но она даже не повернула голову, когда я вошла. Только бросила взгляд в мою сторону, коротко:
— Долго ты. Уже думала, что опять куда-то влезла без меня.
— Почти угадала, — выдохнула я и села рядом. — Но в этот раз — всё по правилам.
Я попыталась улыбнуться, но вместо этого просто уткнулась лбом ей в плечо. И только потом, когда я молча села рядом, она протянула вторую чашку. Мы сидели на кровати, накрывшись одним пледом.
— Ага. По твоим правилам, значит, — пробормотала она, но обняла меня так, будто всё поняла ещё до слов.
Я показывала ей карту — ту самую, где были метки, линии, загадки. Она хмыкнула и достала с полки старую коробку с заготовками для восстановления магических схем — тонкие листы, линейки, кристаллы для считывания ауры.
— Без хорошего чая и этих штук мы не справимся, — усмехнулась.
— Если уж искать путь к истине — делай это с кофе и при свете нормального фонаря, — сказала она и включила настольный артефакт.
— Или хотя бы с подругой, которая умеет читать древние надписи быстрее, чем ты завариваешь чай, — добавила я, и на этот раз мы обе улыбнулись.
Когда первая часть маршрута сложилась, Лизбет положила ладонь на мою.
— Я с тобой. Куда бы ты ни пошла.
— Спасибо, — ответила я. — Даже если это снова в неприятности?
— Ну… если честно — я уже почти к ним привыкла.
Я улыбнулась. После расшифровки символов мы замолчали — карта перед нами будто сама требовала тишины, будто стараясь заранее пройти путь взглядом, а когда стало ясно, какая часть маршрута ведёт за стены Академии, я поняла: без разрешения нам не пройти. Эдриан уже подготовил копии, отметил ключевые точки — оставалось лишь одно: сказать об этом тому, кто знает больше всех.
За окном темнело. Магия, скрытая в линиях маршрута, словно медленно просыпалась — едва заметное свечение там, где на пересечениях появлялись старые глифы.
В какой-то момент я поднялась. Наступило то самое «время идти», и Лизбет это поняла.
— Береги себя, — сказала она и коротко обняла.
— Ты же знаешь, — ответила я. — Вернусь — и снова будем сидеть над этой картой.
Лизбет усмехнулась, но взгляд у неё был серьёзным.
— Только вернись, ладно? И без героизма там.
Она не задавала лишних вопросов. Просто позволила мне идти — так, как знала всегда. Я кивнула и, покинув её комнату, сразу направилась к тому, кто мог открыть путь. Убедить, что мы готовы и что пора. Только короткий взгляд — и я уже направлялась к тому, кто знал, как начать этот путь официально.
Разговор был коротким. Слишком насыщенным, чтобы растягивать.
— Ты не остановишь нас? — спросил Эдриан.
Канцлер, стоя у окна, помотал головой.
— Нет. Я больше не буду пытаться держать вас под контролем. Всё, что знал — передал. Остальное — ваш путь.
— И ты не вмешаешься?
— Только если ты попросишь.
В этой сдержанности — было больше любви, чем в любых признаниях.
После разговора с Канцлером всё решилось слишком быстро и тихо. Ни приказов, ни официальных распоряжений — только кивок, взгляд и дверь, за которой начинался путь, не предусмотренный расписанием Академии.
Мы с Эдрианом ушли не сразу. Перекинулись короткой фразой, утвердили маршрут, сверили фрагменты схем, потом — короткая дорога в крыло боевой подготовки, где у него были свои каналы. У меня — к архивам. Хранитель не может уйти, не заверив документ, даже если это неофициальный путь.