— Ты звучишь неубедительно, — проговорил он, скрестив руки на груди. — Повтори ещё раз: где ты был в ту ночь?
Подозреваемый напрягся, взгляд нервно метнулся к странному камню.
— Я же говорил… — начал он, но голос дрогнул.
— Нет, — резко оборвал его дознаватель. — Ты говорил то, во что сам не веришь.
Мужчина замялся, нервно облизнул губы, заметив артефакт.
— Это детектор лжи, — ровно пояснил дознаватель. — При лжи он меняет цвет. Так что… давай попробуем ещё раз.
По подозреваемому пробежала дрожь. Он сглотнул, его лоб покрылся испариной.
— Я… я был дома, — выдавил он.
Дознаватель не сводил с него взгляда, а затем, словно задумавшись, легко коснулся пальцами стола рядом с артефактом. Едва заметный импульс магии прошёл сквозь камень, и он вспыхнул тревожным красным цветом. Подозреваемый заметил это и его дыхание сбилось. Паника мелькнула в глазах, пальцы судорожно сжались.
— Артефакт не терпит лжи или полуправды, — жёстко продолжил дознаватель, склонившись ближе. — Либо ты говоришь чистую правду, либо…
Он не договорил, но этого было достаточно. Подозреваемый шумно втянул воздух, а по его щеке скатилась капля пота.
— Л-ладно! Да, я видел его! Но я ничего не делал!
Я затаила дыхание. Канцлер в стороне медленно сложил руки за спиной. Его взгляд снова нашёл меня. Теперь в его взгляде было не просто холодное любопытство, а нечто большее. Осознание. Его губы тронула едва заметная улыбка, но в ней не было ничего доброго. И у меня в животе сжался холодный комок, и я поняла, что только что обрела нечто гораздо более опасное, чем внимание Деверо. Но чувствовала: последствия будут огромными. Канцлер Деверо пристально смотрел на меня, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на осознание.
— Так ты Веритас, — его голос прозвучал негромко, но в этой тишине отдался, как раскат грома.
Я напряглась.
— Поэтому ты почувствовала ложь.
В его тоне не было удивления — только холодный расчёт. Я не знала, радоваться мне или бояться. Я напряглась, когда канцлер произнёс это слово. Веритас. Оно прозвучало, как приговор.
Конечно, я знала, кто я. Знала, что маги с такой способностью встречаются крайне редко. Веритас — от древнего «Veritas», означающего истину. Маги, которые видят ложь, ощущают фальшь, способны разглядеть то, что скрыто за словами и иллюзиями. Нас не так много, и ещё меньше тех, кто открыто заявляет о себе. Я никогда не афишировала свой дар. В академии никто, кроме нескольких преподавателей, не знал, что я — Веритас. Я не собиралась становиться чьим-то инструментом, не хотела, чтобы мной воспользовались.
Но теперь…
Он понял, что я — редкость. Он понял, насколько ценен мой дар. И, что хуже всего, он понял, что не может просто так оставить меня без внимания. Я только что допустила ошибку. И последствия не заставят себя ждать.
Допрос подошёл к концу. Подозреваемого, которого задержали за хранение запрещённых артефактов, окончательно прижали к стенке, он сорвался и начал признаваться. Оказалось, что в ту ночь он действительно встречался с потерпевшим, но пытался скрыть этот факт, опасаясь последствий. Теперь, благодаря новым признаниям, у них были все основания двигаться дальше, и расследование могло выйти на новый уровень. Преподаватель развернулся к нам:
— На этом всё. Возвращаемся в Академию.
В голове всё ещё звенели обрывки признания преступника, но куда сильнее меня беспокоило другое. Я чувствовала на себе пристальный взгляд. Канцлер всё ещё смотрел на меня. Его внимание ощущалось, как петля на шее. Я знала, что влипла. Я только что привлекла внимание самого могущественного человека в королевстве.
Мы вышли из комнаты, и преподаватель активировал телепорт, чтобы отправить нас обратно в Академию. Как только золотые руны вспыхнули на полу, освещая комнату мягким сиянием, преподаватель повернулся к адептам и слегка поднял руку, привлекая их внимание.
— Сегодняшнее занятие должно было показать вам, насколько важно уметь замечать детали, анализировать сказанное и несказанное. Магическое дознание — это не просто умение выявлять ложь, но и способность видеть картину целиком. Запомните этот опыт. Ваша магия — лишь инструмент, но без ума и наблюдательности она будет бесполезна.
Адепты внимательно слушали, кто-то всё ещё переговаривался, взволнованно обсуждая произошедшее. Затем, поклонившись канцлеру в знак уважения, адепты начали входить в круг телепортации. Преподаватель уже сделал шаг, собираясь последовать за ними, но раздался спокойный, но непререкаемый голос: