— Вальер! — я тряхнул её, но она не реагировала.
Чёрт.
Меня охватила дикая, необъяснимая паника.
— Чёрт, Аделина, посмотри на меня!
Её веки дрогнули, но она выглядела так, будто её сознание вот-вот ускользнёт.
— Что… произошло? — её голос был слабым, едва слышным.
— Ты едва не сдохла, вот что! — огрызнулся я, с трудом сдерживая тревогу.
Она слегка пошевелилась, но тут же скривилась от боли. Достаточно. Я бережно подхватил её на руки. Она почти ничего не весила, казалась хрупкой, хотя я знал, что Вальер — крепкий орешек.
— Эй! — попыталась она протестовать, но сил у неё явно не было.
— Заткнись, Вальер, — отрезал я, прижимая её крепче.
Я шёл быстро, почти бежал, не обращая внимания на любопытные взгляды, шёпот и вопросы.
— Убирайтесь с дороги! — рявкнул я, и кто-то испуганно отшатнулся.
Когда я ворвался в лекарское крыло, целители тут же бросились навстречу. Я передал её им, но остался стоять, не двигаясь, наблюдая, как её укладывают на кровать, как быстро начинают работу. Я только сейчас понял, что мои руки всё ещё дрожат. Злость пришла внезапно. Злость на неё за то, что не успела. Злость на этого недоучку, что соткал заклинание. И больше всего — злость на того, кто всё это подстроил. Потому что я уже не сомневался — это было не случайно. Я ушёл только тогда, когда убедился, что с ней всё в порядке. Но не ушёл далеко. Разговор с ректором был коротким и напряжённым. Мы оба понимали, что это был не простой случай. Мы допросили ученика, и его страх был настоящим. Он понятия не имел, почему его заклинание сработало так сильно.
— Барьер тоже был нестабильным, — сказал я ректору. — Кто-то вмешался.
Он кивнул, ничего не ответив. Я видел, что он тоже понял. И вот, я снова оказался у её кровати, когда она пришла в себя. Она выглядела бледной, слабой, но, чёрт возьми, такой милой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня переехал таран, — прохрипела она.
Я усмехнулся, но в этом не было веселья.
— Что-то вроде того и произошло.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то холодеет. Она могла не выжить. Чёрт, от этой мысли мне хотелось разбить что-то об стену. Я знал, что мне нужно уходить, но не ушёл. Я должен был убедиться, что она в безопасности. Вот только почему это так важно?
Я выскользнул из комнаты и прошёлся по коридору, но ноги сами привели меня обратно. Чёрт, какого хрена я вообще остался? Что меня так бесит? То, что она могла погибнуть? То, что даже сейчас она не осознаёт этого до конца? Или то, что каждый её взгляд, каждое слово выбивают у меня почву из-под ног? Я помню, как всё начиналось. Вначале это была всего лишь забава. Я хотел растоптать её дерзость, сделать своей игрушкой. Она раздражала меня, бесила, но при этом почему-то я не мог оставить её в покое. Я думал, что всё просто: получить её, насытиться, выбросить, но она оказалась другой. Слишком упрямой, слишком независимой. Каждый раз, когда я думал, что загнал её в угол, она находила способ вырваться.
И вот теперь…
Теперь я поймал себя на том, что мне больше не хочется её ломать. Теперь меня интересует не только её тело, а она сама. И это меня бесит. Она должна была быть очередной игрушкой, а стала чем-то гораздо большим. Меня злит не только это. Меня злит еще и то, что ей заинтересовался мой отец. Он редко проявляет интерес к людям, но к ней… а теперь ещё и я. Я сжимаю кулаки, вспоминая, как её тело безвольно обмякло в моих руках. Она могла умереть. От этой мысли внутри всё переворачивается.
Чёрт.
Я должен уйти. Я должен забыть обо всём этом. Но не могу. Я не могу оставить её одну. Мне нужно убедиться, что с ней всё в порядке.
“К чёрту. Мне нужно убедиться, что она в порядке”.
Вернулся в палату, ещё раз взглянуть на неё. Она уже спала, но дышала тяжело, губы были пересохшими. Веки чуть дёрнулись во сне, а пальцы слабо сжались в простынях. Чёрт. Я сжал кулаки, борясь с непривычным чувством, которое не давало мне уйти. Нужно было просто развернуться и вернуться в комнату, но ноги будто приросли к полу. Почему я здесь? Почему не могу отвести глаз? Я провёл рукой по лицу, раздражённо потерев подбородок.
— Больше так не делай, Вальер, — пробормотал я негромко, сам не понимая, обращаюсь ли к ней или предупреждаю себя.
Развернулся и решительно вышел за дверь.
Следующая глава обещает стать ещё более напряжённой, страстной и насыщенной эмоциями. Аделина и Эдриан всё глубже увязают в этом опасном притяжении, но куда это приведёт?