— Ада? — удивилась, откладывая книгу. — Ты чего такая?.. Ты как будто...
Я не выдержала.
— Можно я у тебя посижу? — хрипло спросила, стараясь не разреветься.
— Конечно! — она сразу отбросила плед и, встав, подвела меня к кровати. — Иди сюда, садись.
Я села, опустив голову, и только теперь поняла, что вся дрожу.
— Ада, что случилось? — тихо спросила Лизбет, прижимая меня к себе за плечи. — Ты бледная, как смерть.
— Они... — я глотнула воздух. — Они всё решили за меня. Канцлер... и, наверное, Эдриан, пусть он и сам, кажется, не рад.
Лизбет непонимающе посмотрела на меня.
— Что решили?
— Что теперь я буду под их защитой. Под защитой рода Деверо. — Я злобно усмехнулась. — Через помолвку с Эдрианом.
— Что?! — Лизбет вскочила. — Они что, с ума сошли? Ты даже... ты же не хочешь!
— Конечно не хочу! — я вцепилась пальцами в одеяло. — Но им всё равно.
Лизбет молчала, глядя на меня расширенными глазами, потом тихо спросила:
— Эдриан что? Он согласился?
— Да. — Мой голос стал глухим. — Причём так, словно это его касается.
Лизбет присела рядом, взяв меня за руки:
— Ада, ты расскажи всё. Что он сказал? Как вёл себя?
И я рассказала. Как он держался в кабинете канцлера, холодный, отстранённый, как даже после моего похищения не проявил ни намёка на тепло, как потом, в коридоре, когда я высказала всё, схватил меня за руку, больно, так, что я вскрикнула. Лизбет слушала, хмурясь всё больше, и когда я закончила, её глаза сверкнули:
— Вот гад. — Она резко встала и заходила по комнате. — Какой же он... — Она сжала кулаки. — Ты ему доверилась. Ты с ним... — Она вдруг остановилась, уставившись на меня: — Ада... Ты же его... ты же ему себя отдала.
Я кивнула, опустив голову.
— И теперь он вот так? — Лизбет села передо мной на колени, заглядывая в глаза. — Ты думаешь, он из-за этого так себя ведёт?
— Я не знаю! — выкрикнула я. — Я не понимаю! Иногда кажется, что я ему нужна, а потом... будто я просто вещь.
Лизбет нахмурилась:
— Слушай, Ада. Я не знаю, что там у него в голове, но, если он так тебя обидел — значит, он идиот, потому что нормальный мужчина так не поступает. Не хватает ему наглости — взять и сказать тебе всё как есть!
Я вскинула на неё глаза.
— А если он и правда меня защищает? — прошептала. — Если это... единственный способ?
— Может, и так, но это не даёт ему права вести себя, как хладнокровный кретин! — Лизбет взяла мои руки в свои. — Ты имеешь право знать правду. И имеешь право на уважение. А если он этого не понимает — пошёл он к демонам.
Я слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо...
Лизбет мягко погладила меня по плечу:
— И не смей думать, что ты игрушка в его руках. Ты сильная, Ада, не забывай. Если хочешь, завтра сама пойдём к нему и скажем, что ты думаешь, а пока — поспи. Ты и так еле держишься.
Я кивнула.
— Спасибо, Лиз... правда.
— Всегда, — тихо улыбнулась она. — Если что, приходи. Ночью тоже.
Я встала, обняла её крепко, и, чуть успокоенная, вышла из её комнаты.
Когда я вернулась в свою комнату, там не ждал никто. Ни подноса с ужином, ни заботливого слова. Оглядевшись, я только вздохнула. На краю стола валялась засохшая булочка — наверное, оставшаяся с прошлого раза.
Я взяла её, откусила кусочек. В горле пересохло, но есть всё равно нужно было. Почти не жуя, доела, запила остатками холодного чая и плюхнулась на кровать.
Свернувшись калачиком, натянула плед до подбородка. Всё внутри будто сжалось в один тугой ком.
«Может, после сна станет легче», — подумала я и закрыла глаза.
Лизбет права... Но почему сердце сжимается при мысли о нём? Почему я хочу, чтобы он... просто сказал, что я важна? С этими мыслями я постепенно проваливалась в сон.
Сначала всё было, как в дымке, мягкий свет, тихий шёпот, а потом я почувствовала его дыхание, горячее, обжигающее кожу. Его руки, крепкие, сильные, осторожно скользнули по талии, прижимая меня к себе. Я вздрогнула, но не оттолкнула.
— Аделина, — голос Эдриана, хриплый, как будто сам борется с собой. — Ты даже не представляешь, как мне хочется тебя.
Он скользнул губами по моей шее, вызывая дрожь, а пальцы обхватили мои бёдра, прижимая ближе.
— Ты сводишь меня с ума... — прошептал он, проводя ладонью по моей спине.
Я хотела сказать что-то, но только задыхалась, чувствуя, как он целует меня в шею, плечи, его губы находят мои. Поцелуй был глубоким, горячим, таким, что кровь закипала. Его руки легли на грудь, лаская, осторожно, будто боялся напугать, но жадно, требовательно. Я прижалась к нему ближе, сама ища этих прикосновений, ощущая его тяжёлое дыхание у своего уха.