"Ты моя..." — снова прозвучал в голове его голос.
Я медленно развела ноги шире, осмелев. Ночная рубашка показалась лишней, душной, сдавливающей и я, резко сев, стащила её через голову, оказавшись полностью обнажённой, по коже пробежал холодок, но внутри меня всё горело.
Опустившись обратно на подушки, я чуть раздвинула бёдра, легла, запрокинув голову. Ладони скользнули по груди, нежно погладив, а затем я снова опустила руку вниз, уже смелее.
В глазах стоял Эдриан. Его лицо, когда он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша. Как его руки держали меня, как он гладил внутреннюю сторону бедра, а потом...
Пальцы скользнули внутрь, и я резко втянула воздух, зажмурившись.
"Боги... как же это..."
Вторая рука легла на грудь, нежно сжимая, лаская сосок, и от этого двойного прикосновения я выгнулась, не сдержав стон.
В голове всё вертелись воспоминания. Как он двигался внутри меня, как стонал мне на ухо, как целовал шею, а я впивалась ногтями в его спину.
Я начала двигать пальцами быстрее, выгибаясь, тяжело дыша.
"Эдриан..." — сорвалось с губ, и я сама удивилась, как отчаянно звучало это имя.
Пальцы нащупали клитор, начали ласкать его круговыми движениями, и тело снова содрогнулось. Дыхание сбилось в частые, прерывистые вздохи. В голове звучал его голос, глухой, страстный:
— "Ты моя, Аделина... Только моя..."
Я раздвинула ноги шире, выгнулась, всё быстрее лаская себя, и вдруг, накрывшись горячей волной, резко вскрикнула, зажимая рот рукой. Тело дернулось в последней сладкой судороге, и я осталась лежать, раскинувшись на постели, тяжело дыша.
— Что ты со мной делаешь... — прошептала я в темноту, ощущая, как горячие слёзы катятся по щекам.
Мне стало страшно. Страшно от того, как сильно я хочу его, как сильно он владеет моим телом, даже когда его нет рядом и самое страшное — я уже не была той прежней Аделиной. Я не знала, кем стану, если он приблизится ко мне снова.
Глава 12: Оковы защиты
С тех пор как я вернулась на учёбу, казалось, что стены Академии живут своей жизнью — перешёптываются за моей спиной, вытягиваются в сторону, чтобы лучше рассмотреть, и слушают каждый шаг. Шепчутся коридоры, шуршит ткань мантий за спиной, а взгляды — одни настороженные, другие жадные до сплетен — прожигают насквозь. Слухи расползались, как яд: меня похитили, но вернулась я под защитой семьи Деверо, и теперь каждый пытался угадать, что за цена была уплачена за моё спасение.
И, наверное, именно это было невыносимо — не их шёпот, а его поведение. Эдриан... Он словно подливал масла в огонь. Он вёл себя так, будто я уже принадлежала ему. Словно не я, а он выбирает, с кем и когда мне говорить, кому смотреть в мою сторону. Он появлялся из ниоткуда каждый раз, когда кто-то пытался со мной заговорить — особенно мужчины. Ледяной взгляд, напряжённая поза, властная улыбка — и всем сразу становилось понятно: "не подходи — это моё". Но я не была его и чем сильнее он это показывал, тем сильнее внутри поднималась волна ярости и унижения.
— Ты снова прячешься, — раздался его голос за спиной, когда я стояла у окна в дальнем углу библиотеки. — Думаешь, книги защитят?
Эта библиотека стала моим убежищем — единственным местом, где я могла прятаться от чужих взглядов, а главное — от него. Здесь, в глубине зала, где высокие полки заслоняли нас от всех, можно было хоть немного забыться. Хотя, кого я обманываю?
— Может, и защитят, — выдохнула я, не оборачиваясь. — По крайней мере, лучше, чем ты.
Сейчас я стояла у высокого окна в дальнем конце зала, там, где за спинами тянулись до потолка высокие книжные полки, заслоняя нас от остальной части зала. Это было самое укромное место, куда почти не заглядывали адепты.
Он встал ближе, нависая, замыкая пространство, опершись руками о подоконник с двух сторон, отсекая пути к отступлению.
— Ты даже не представляешь, сколько людей сейчас думают, как бы добраться до тебя, — его голос был мягким, почти ласковым, но в этих словах сквозила угроза.
— Зато с тобой у меня нет ни свободы, ни выбора. Разве это лучше?
Я обернулась и посмотрела ему в глаза, сдерживая внутреннюю дрожь. Внутри меня разрывали два чувства: желание ударить его... и желание прижаться, утонуть в этом внимании, которое убивает меня изнутри. Эдриан чуть склонил голову, словно изучая меня, потом скользнул пальцами по моему подбородку, заставляя поднять голову выше.
— Нет? Кто тогда вытаскивал тебя из той передряги? Призраки?
— Ты всё равно сделал это не ради меня, — прошипела я. — Ты даже сам не знаешь, зачем я тебе.