В его глазах что-то мелькнуло — на миг, слишком быстро, и исчезло за ледяной маской.
— Не знаю? — хрипло переспросил он. — Хочешь, покажу?
Его глаза сузились. Он склонился ближе, так что я почувствовала его дыхание на щеке.
— Думаешь, я пришёл туда просто так? Думаешь, я полез бы в тот ад ради кого-то другого?
Моё сердце пропустило удар. В груди разлился огонь, и я разозлилась ещё больше — на себя, за эту слабость, за то, что этот голос пробирает до дрожи.
— Ты сам не знаешь, зачем я тебе, — бросила я, стараясь держать себя в руках. — То ли как игрушка, то ли как оружие.
Рука легла на мою талию, скользнула к спине, к изгибу бёдер. Я вся напряглась.
— А ты хочешь знать? — голос стал ниже, почти хриплым. — Хочешь знать, что ты для меня, Адалина?
Моё тело предательски отозвалось на этот голос, но я сжала зубы, подавляя дрожь.
— Ты мне не хозяин.
Он усмехнулся, склонив голову ближе к моему уху.
— Правда? А почему тогда каждый раз, когда я подхожу, ты начинаешь дрожать?
— Это злость, — прошипела я, поднимая на него взгляд. — Потому что ты бесишь меня.
— Тогда покажи, что ты можешь меня осадить, — его губы почти касались моего уха, от чего по спине пробежали мурашки. — Или ты боишься, что не справишься?
Он провоцировал. Я видела это и ненавидела, что это действует.
— Ты думаешь, я не могу? — я развернулась к нему, бросая вызов. — Думаешь, я не смогу показать тебе, что ты не контролируешь меня?
Эдриан приподнял бровь, в глазах заиграла хищная усмешка.
— Докажи, — выдохнул он. — Или отступишь?
— Ты мне не хозяин, — с вызовом бросила я.
Он усмехнулся:
— Правда? А почему тогда каждый раз, когда я подхожу, ты начинаешь дрожать?
— Это злость, — сквозь зубы.
— Тогда покажи, что можешь меня осадить, — шепчет в самое ухо. — Или ты боишься, что проиграешь?
Я не знала, что двигало мной в этот момент — злость или отчаянное желание доказать, что он не имеет надо мной власти. И я вспомнила тот сон. Как его губы скользили по моему телу, как я выгибалась навстречу, как дрожала от собственных желаний, а после — как одна, ночью, уткнувшись в подушку, ласкала себя, шепча его имя, не в силах остановиться и, может, именно это — все мои ночные желания, о которых он даже не знал — и толкнуло меня сделать то, что я сделала. Лишь одно было ясно: здесь, среди высоких стеллажей, скрытых от посторонних, мы были одни. Никто не мог войти без предупреждения. Эта мысль будоражила и пугала одновременно. Но было желание — сделать это по собственной воле, не подчиняясь страсти, а, чтобы доказать, что он надо мной не властен… Чёрт, я не думала, что когда-нибудь снова решусь. Даже после той ночи, когда впервые позволила себе его вкус, я не чувствовала себя готовой, тогда я тонула в его власти, а сейчас сама бросала вызов, но сердце стучало так, что едва не разрывалось, хоть бы он не заметил, как я сама не уверена в собственном вызове. Я медленно опустилась перед ним на колени, не отводя взгляда. И, пока в голове звучал стук крови, глянула на него снизу-вверх, с вызовом, будто бросая вызов самой себе и плевать на все остальное. Если я смогу довести его до потери контроля — я выиграю. Хотя внутри всё кричало, что это уже проигрыш, хо это была наша борьба — извращённая, опасная, вязкая.
Он замер. В его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на шок, но он быстро взял себя в руки, его пальцы легли мне на подбородок, приподнимая лицо.
— Что ты творишь? — его голос дрогнул, но не от страха.
— А ты как думаешь? — мои губы изогнулись в самодовольной улыбке.
— Ты уверена? — хрипло спросил.
— Я сама выбираю, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.
Это не было нежностью. Это была битва за контроль. Я хотела доказать, что сама выбираю, кому принадлежать. Но чем дальше заходила, тем яснее понимала: проигрываю, потому что тело отзывалось, пульс стучал в висках.
Мой взгляд поймал его замешательство, смешанное с предвкушением, а в следующую секунду пальцы потянулись к ремню. Я расстёгивала его медленно, почти дразняще. Пуговица, молния — движения были такими неторопливыми, что Эдриан громко выдохнул, его мышцы заиграли под рубашкой.
— Чёрт… — он выдохнул, голова чуть запрокинулась назад.
Я позволила себе улыбнуться, прежде чем ладонь скользнула вниз, обхватывая горячую плоть. Меня саму пугала собственная смелость. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышит весь зал. Внутри всё сжалось в узел, но я стиснула зубы. Если сейчас отступлю — он победит, а я не могла позволить себе проиграть. Даже если сама не знала, зачем мне это нужно.