На третий день снова вызвали в канцелярию. Без лишних объяснений, без приветствий. Тот самый артефакт, через который они связывались с Эдрианом, лежал на столе, словно напоминание: ты не свободна.
— Кто-то из высших сдал тебя, — сказал один из старших агентов. — Информация об утечке подтвердилась. Слишком точно знали, где будет группа, и когда вы останетесь без куратора.
— Думаете, кто-то из Академии? — голос прозвучал ровно, хотя внутри поднималась волна тревоги.
— Думаем, что ты теперь ключ. Кто-то захотел устранить тебя, потому что ты вышла за рамки. Значит, ты на верном пути. Он поднял на меня взгляд — тяжёлый, пронизывающий. — У нас нет других таких, как ты. Твой дар слишком ценен, чтобы отказаться от игры.
Это была не просьба, а постановление. Эдриан появился сразу после. Дверь не успела закрыться, как он ворвался в кабинет, будто знал заранее.
— Хватит, — бросил он. — Она чуть не погибла. Это не дело использовать её, как наживку — вы сошли с ума.
— Мы делаем то, что нужно, — отрезал агент. — А ты — не в том положении, чтобы диктовать.
— Я в том положении, чтобы её защищать.
Я села в кресло. Не вмешивалась, слушала, но в этот момент в голове неожиданно стало тихо. Ровно и спокойно, как будто впервые за долгое время не нужно было метаться между "что делать" и "кого винить". Это была моя реальность.
Пока они спорили, я сидела в тишине — но внутри уже не было паники. Всё словно сложилось само. Не на уровне чувств, а глубже. Я могла выбрать: спрятаться снова за чужую спину. Моё решение: Я - не пешка, Я — игрок.
Вечером он не ушёл. Просто остался в моей комнате. Не касаясь, не требуя. Просто сидел, как будто боялся, что, если уйдёт — что-то случиться.
Я устроилась в кресле, заваривая чай. Я устала и была измотана последними событиями
— Канцелярия не отступит, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Ты это понимаешь?
— Да.
— Даже если я встану между вами?
— Да, — повторила.
Он посмотрел наконец, взгляд цепкий, уставший.
— Я защищаю тебя, Аделина. Но почему чувствую, будто ты не позволяешь мне быть рядом по-настоящему?
Поставила чашку, медленно подошла ближе. Его пальцы лежали на коленях — обычно напряжённые, теперь расслабленные, словно он впервые за долгое время сдался.
— А если я скажу, что не хочу, чтобы ты стоял между? — коснулась его руки. — А хочу, чтобы стоял рядом?
Он вскинул взгляд.
— Вместе. Не вместо меня, — добавила. — Я не вещь и никогда ею не была.
Долго молчал. Потом поднял руку, коснулся щеки, мягко, осторожно, как будто боялся, что прикосновение может разрушить хрупкое равновесие.
— Я боюсь, — признался почти шёпотом. — С каждым днём больше, потому что ты… ты слишком важна, и не только для них, а я не хочу просыпаться с мыслью, что не успел, не защитил.
— Раньше казалось, будто ты просто хочешь владеть мной… — тихо сказала. — А теперь думаю: может, ты всё это время просто боялся меня потерять?
Он не ответил. Только притянул ближе, обнял и уткнулся щекой в мой живот, а я гладила его волосы и наслаждалась уединением.
И в этот раз — не как "принадлежишь", а как "ты мне нужна".
Когда он, наконец, заснул, лёжа на боку, уткнувшись лбом в подушку, где осталась капля моего запаха, долго сидела рядом, не двигаясь. Рука невольно скользнула к повязке — под ней всё ещё влажная от зелий ткань, но кровотечение остановилось. Он не морщился, не стонал, не жаловался. Просто дышал, как будто только рядом со мной мог себе это позволить. Смотрела на него, спящего и впервые позволила себе прикоснуться не для вызова, не в ответ — просто так. Легко, несмело, к его пальцам, к запястью, где бился пульс. Тепло было настоящим. Как и то, что чувствовала внутри. Не сказала ему, что боюсь снова потерять. Не спросила, почему его голос застревал в горле, когда говорил «ты мне нужна». Не попросила остаться, но сердце уже сделало это за меня.
Наклонилась, уткнулась лбом в его плечо и прошептала почти неслышно:
— Обещаю. Я найду, кто за этим стоит.
И в эту секунду впервые поняла: я больше не пешка. Не жертва. Она часть этой игры — и у неё есть свои карты. Вопрос только — когда и как их разыграть.
Во время нападения я чувствовала… что-то. Как будто лес сам дёрнулся, как будто воздух напрягся, сгустился, заговорил. Магия шептала под кожей — тихо, сбивчиво, как предупреждение. Просто тогда не успела его расшифровать, но уже не в первый раз. Слишком часто последнее время ощущала, как пространство дрожит, предчувствует. Как будто моя кровь и правда иная. Как будто… я была связана с этим миром иначе. Не просто адепт, не просто человек — часть чего-то большего, древнего, чего сама пока до конца не понимала.