— Спасибо, — только и сказала.
— Поблагодари себя, — тихо отозвался. — За то, что больше не бегаешь от меня.
Сквозь полуоткрытое окно тянуло холодом. Он провёл рукой по щеке, задержался у скулы. Не было порыва — был выбор. И в этом выборе — впервые за долгое время — не было боли.
Когда вещи перенесли, Лизбет едва не выронила чашку.
— Ты что, всерьёз? — округлила глаза. — Там же... у него... мужской этаж!
— У него своя комната, отдельная и магически усиленная. — ответила, застёгивая пиджак.
— Усиленная?! — прошептала. — Ты что, туда жить или выживать переезжаешь?
— И то и другое, — усмехнулась.
Эдриан уже ждал у входа, в академической форме, с расстёгнутым воротом, как всегда хмурый, но спокойный. Взял сумки из моих рук, как будто это, само собой разумеется. Лизбет провожала нас взглядом, в котором смешались сотни вопросов, но она сдержалась. За это и любила её.
— Ты не одна, помнишь? — шепнула вслед. — И, если он сделает больно — скажи. У меня осталась баночка с личинками, что портят кожу.
— Приму к сведению.
Смех сорвался непроизвольно и он, чуть скосил на меня взгляд. Потом, уже по дороге в его комнату, наклонился к уху:
— У тебя опасные подруги.
— Да и ты — не подарок.
— Тем лучше, — усмехнулся. — Значит, мы подходим друг другу.
И пусть это была половина битвы — но уже не в одиночку.
На следующее утро, столовая уже шумела привычным гулом голосов и звоном столовых приборов. Все начиналось как обычно: ряды столов, тарелки с кашей, чашки с горячим чаем, запах запечённого яблока и корицы. Только я уже не сидела с курсом. Место теперь — у окна, за дальним столиком, где никого. Кроме Лизбет. Она появилась первой, как всегда с лёгким беспорядком в волосах и рассеянной улыбкой.
— Ну? — присела напротив, уставилась с интересом. — Рассказывай.
— О чём?
— О том, каково это — жить в комнате с самим Эдрианом Деверо, — сделала пафосную паузу. — С будущим канцлером и не просто жить, а ночевать под одним одеялом. Ну, почти.
— Ничего особенного, — сделала вид, что интересует только каша в тарелке. — Просто безопаснее. Так решили после...
— После покушения, да, — вздохнула. — Я понимаю, но ты теперь выглядишь иначе. Серьёзно, как будто наконец кто-то стал твоей стеной и не из-за статуса. Он же правда… заботится?
Не ответила, а просто медленно отпила чай. Слишком рано разбирать это вслух. Внутри было странное ощущение: будто всё ещё стою на пороге — в его комнате, в его взгляде, в новом "мы", и в этом «мы» не было больше вопроса: отпустить или впустить. Только одно — удержать.
Она смотрела внимательно. Потом вдруг улыбнулась мягче:
— Ты стала спокойнее. Знаешь это?
— Разве?
— Ага, раньше ты всё время как на взводе, готовая кинуться или сбежать, а сейчас... у тебя взгляд другой. Как у человека, который, может, и не выбрал окончательно, но уже знает, что обратного пути нет.
Хотела ответить, но в тот момент в столовой раздался скрип дверей. Вошли несколько человек. Адепты подняли головы. Через проход прошли двое — сотрудник канцелярии в характерной форме и представитель из администрации академии. Прошли вдоль столов и становились возле нашего.
— Адептка Вальер, — голос сотрудника администрации был вежливым, — Пройдёмте. Вас ожидают на допросе.
Сердце не ёкнуло. Оно просто... ушло куда-то вниз. Лизбет поджала губы.
— Что происходит?
— Проверка, — ответили коротко. — Официальная. Сопровождение — предписано. Не сопротивляйтесь.
— Снова? — голос прозвучал тише, чем хотелось. — Я же уже дала показания.
— Поступило новое распоряжение. — мужчина посмотрел почти сочувственно.
Медленно отложила ложку и поднялась. Лизбет потянулась было за мной, но я кивнула — "не надо". Всё в порядке или будет.
Прошла к выходу из столовой под взгляды десятка глаз. Сквозь стены, которые с каждым шагом казались всё выше и холоднее. Вышли на уровень административного блока, и пока поднималась по лестнице, в голове не было мыслей. Только чёткое, как стук артефакта на двери, ощущение: начинается новая партия и ставки — выше, чем когда-либо.
На площадке перед входом в административный кабинет уже ждали. Те самые — в серо-синих мантиях, без опознавательных знаков, но с лицами, в которых читается власть. Канцелярские. Взгляд одного из них скользнул по мне, задержался на секунду.
— В зал, без лишних остановок— бросил он.
Внутри всё было так же, как в прошлый раз. Холодные стены, приглушённый свет, две полусферы зачарованных артефактов и пергаменты, уже подготовленные к записям. На этот раз — больше лиц. Представители Академии, Канцелярии и в углу — Эдриан. Стоял, опершись на край стола, руки скрещены, взгляд — острый, как лезвие. Не смотрел прямо, но я знала — всё видит и чувствует.