— Адептка Вальер, — начал маг с отметкой старшего советника. — Вас снова вызывают в связи с расследованием. Обнаружены дополнительные материалы, касающиеся утечки информации по делу Хаймонта. Ваше имя указано в них косвенно, однако достаточно, чтобы открыть повторный протокол.
— Эти документы были подкинуты, — ответила сразу, не давая себя перебить. — Я никогда не взаимодействовала с сетью Хаймонта напрямую. Все мои действия координировались через Канцлера. Это можно проверить.
— Мы и проверим, — отозвался другой, по-прежнему спокойно, но уже пристальнее. — Но встает закономерный вопрос: как так получилось, что вы — адептка с доступом к внутренним маршрутам, участвующая в оперативных заданиях Канцелярии — вдруг оказались связаны с утечкой данных, совпадающей по времени с вашей последней практикой? И почему именно вы — Вальер, фамилия которой ранее не фигурировала в академической картотеке, — оказываетесь в эпицентре всех громких событий последних месяцев? Слишком много совпадений, чтобы не задать вопросов.
— Я не скрывала фамилию, — ответ прозвучал спокойно, но твёрдо. — В анкетах указывала, как есть. Если в архиве не отразили — это не моя вина. Меня никто не спрашивал о происхождении. Да и повода не было. До сих пор.
— Не просили? Или знали, кто стоит за именем? — В зале повисла пауза. Кто-то шепнул: «Наследница?» — слишком громко, чтобы не услышать.
Медленно выдохнула. Сфера правды передо мной пульсировала ровным светом. Ложь не скроется, но проблема не в этом. Проблема — в том, как легко правду можно исказить.
— Вы обвиняете меня в предательстве? Или просто боитесь, что моя правда окажется неудобной?
Тишина, но именно она и была ответом.
Рядом щёлкнул замок двери. Вошёл канцлер. Он прошёл прямо, к столу, и положил свиток.
— Дело адептки Вальер — под моей защитой, — произнёс спокойно. — Вся документация, которой она касалась, верифицирована, а любые обвинения — должны иметь под собой больше, чем недомолвки и слухи. Вы же не хотите быть теми, кто осудит своих за то, что они оказались полезнее, чем ожидалось?
Оглушающая пауза. Кто-то сдвинулся на стуле, кто-то опустил взгляд. Канцлер повернулся ко мне:
— Вы знаете, кто вас подставил?
— Ещё нет, но найду.
Кивок. Он больше ничего не сказал и просто ушёл, и этого оказалось достаточно.
Следом поднялся Эдриан. Подошёл ко мне не спрашивая разрешения, не нуждаясь в нём.
— Если кто-то считает, что может очернить имя моей невесты — попробуйте, но учтите, вы не только с ней теперь имеете дело, а с моей семьёй, и со мной.
Взгляд был стальной. На этот раз ни в ком не было возражений.
Когда вышли из зала, всё ещё ощущалось давление — будто стены удерживали в себе отголоски допроса, и те не спешили исчезать. Он шёл рядом, молча, но шаги были чуть быстрее обычного — словно хотел увести подальше.
— Ты в порядке? — спросил почти шёпотом.
— Думаю, да, — выдохнула. — Хотя теперь понимаю, почему дар — это не всегда хорошо.
Но стоило дойти до лестничного пролёта, как шаги замерли. У дальней стены, в тени арочного окна, стоял канцлер. Ни сопровождающих, ни охраны, только он, облокотился о каменную колонну, как будто ждал.
Эдриан сжал мою руку чуть крепче, взгляд стал настороженным.
— Он тебя ждал, — произнёс негромко.
Канцлер поднял глаза, коротко кивнул — больше как приглашение, чем как приказ. Выпрямился, встретил нас взглядом. Впервые в его лице не было привычной хищной отстранённости.
— Прогуляемся? — спокойно спросил.
Я шагнула рядом, не отвечая — просто приняла предложение. Эдриан остался чуть позади, но недалеко. В этот момент сзади раздались шаги, спешащие, уверенные — ректор догонял нас, а с ним — глава Совета Академии.
— Прошу прощения, — ректор поравнялся с нами, слегка наклонив голову канцлеру. — Я бы предпочёл проговорить официальные итоги без спешки.
Канцлер кивнул.
— Всё, что будет сказано здесь, уже было решено. Просто... придаём вес форме.
Глава совета повернулся ко мне.
— В рамках текущего расследования выявлены признаки возможной фальсификации улик. Это не снимает с вас подозрения, но означает, что мы рассматриваем версию внешнего вмешательства.
Ректор добавил:
— Пока окончательного решения нет, вы остаётесь в статусе под наблюдением, но без ограничений по перемещению и участию в работе с Канцелярией.
Канцлер вынул из внутреннего кармана еще один свиток.
— Это оригинал на продление допуска на участие в закрытых заседаниях. Ректор, думаю, уже передал вам копию. Официально вы — часть оперативной группы Канцелярии. Временно — не по статусу, а по необходимости.