Он обернулся. Увидел, как я стою, не двигаясь, смотрю на него и в уголках его губ появилась почти невидимая улыбка.
— Идёшь? — протянул руку.
Я вложила ладонь в его, и он осторожно помог мне перешагнуть бортик. Тёплая вода обняла ноги, живот, грудь. Он улёгся первым, и в следующий миг я оказалась на нём — спиной к его груди, его руки обвили мою талию, подбородок лёг на плечо.
— Вот так, — выдохнул он, — идеально.
Пальцы скользнули по моим рукам, не лаская — просто касаясь, будто запоминая. Вода тихо плескалась, где-то в углу вспыхнуло слабое свечение артефакта — охранный контур среагировал на нас и снова затих. Я прикрыла глаза, позволив себе впервые за этот день просто дышать и больше не думать ни о чём.
— Ты замолчала, — прошептал он, прикасаясь к моему плечу. — А обычно в такие моменты у тебя столько мыслей…
Я чуть улыбнулась, не открывая глаз.
— На удивление, мыслей нет. Всё, что между нами — не вынуждено. Даже если вокруг всё рушится, здесь… я не боюсь.
Он немного сдвинулся, и я почувствовала, как его грудь прижалась плотнее к моей спине. Руки сомкнулись под водой на животе, поглаживая кожу пальцами.
— Тогда скажи это. Не как долг, не как помолвка, не как часть политических игр, — сказал он — Скажи, что хочешь быть со мной — по-настоящему. Без всех этих условий.
Я обернулась чуть-чуть, чтобы видеть его взгляд — такой тёплый, внимательный, с этой редкой неуверенностью в глубине.
— Я уже выбрала, — тихо ответила. — Просто раньше боялась назвать это вслух, но теперь… да. Я хочу быть с тобой. Не из-за защиты и не потому что должна, а потому что ты стал моим домом.
Крепче прижал к себе и поцеловал в шею — нежно, будто боялся вспугнуть. Его губы скользнули ниже, туда, где вода уже не скрывала мурашек на коже и в этом поцелуе было обещание — остаться. Руки раздвинули мои бёдра, и я замерла, полуприкрыв глаза.
— Эдриан… опять? — выдохнула, не столько с упрёком, сколько с лёгким смущением.
Он усмехнулся где-то у самой кожи, и голос прозвучал хрипло:
— Не опять, а снова… моя сладкая ягодка.
Мои щёки вспыхнули, но времени на возражения не было. Его ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, вверх, пока не достигла того места, где уже пульсировало желание. Каждый нерв отзовется на его ласку, как на призыв. Я закрыла глаза, позволяя себе полностью раствориться в этих ощущениях. Голос разума затихает, уступая место первобытному желанию. Он знал, как двигаться — медленно, кругами, играя с ритмом, то надавливая сильнее, то отступая. Его пальцы, умелые и настойчивые, продолжат свой танец в моем теле, большой палец ласкал клитор, а остальные проникали внутрь меня, двигаясь там. Почувствовала, как внутри разгорается жар, как каждая клеточка наполняется предвкушением. Стоны вырывались из моей груди, неконтролируемые и искренние.
Он усилил давление, и волны наслаждения шли одна за другой, нарастающие, горячие. Запрокинула голову ему на плечо, не скрывая стонов. Еще мгновение, и я сорвусь в бездну наслаждения. Тело дрожало, я почти достигла края — вот-вот…
Но он убрал руку.
— Эдриан! — не сразу поняла, в голосе была смесь разочарования и растерянности.
— Потерпи, — прошептал в ухо. — Я хочу чувствовать тебя по-настоящему.
Он чуть приподнялся, сдвинул меня выше, и в следующий миг я ощутила, как он резко входит. Глубоко, горячо, как будто возвращается туда, где и должен быть. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руки. Боль смешалась с удовольствием, образуя пьянящий коктейль. Он заполнил собой всё. Его руки снова легли на мои бёдра, не давая сомкнуть ноги, и шёпот у самого уха стал горячее воды:
— Хочу, чтобы ты чувствовала каждое движение, каждый вдох, и не смей молчать. Поняла меня?
Он двигался быстро, резко, с нарастающей глубиной, и каждый толчок отзывался вибрацией в животе, в позвоночнике, в самых кончиках пальцев. Я отвечала на его толчки, двигаясь навстречу, желая еще глубже ощутить его внутри себя. Голова кружилась. Прижималась к нему сильнее, тело само подстраивалось под ритм, и стоны стали выше, громче, пока сами не растворились в водяной пелене.
Я чувствовала, как нарастает волна, как всё внутри собирается в одну точку… и наконец — разрядка. Резкая, сладкая, до дрожи. Тело выгнулось дугой, каждый мускул натянулся, как струна. Оргазм прошёлся искрами под кожей, заставив громко застонать. Дрожала в его руках, захлебываясь ритмом наслаждения, не в силах остановить ни стон, ни дрожь, ни сладкое опустошение, наступившее после.