Я пришла в аудиторию по паре “Закрытая практика наблюдателя” раньше всех. Хотелось просто быть просто студенткой. Сесть в угол у окна, достать тетрадь, положить перо и, хотя бы на время снова почувствовать структуру в хаосе.
В классе было тихо. Лёгкий фон артефактов в углах — активных, но спящих, — создавал слабое гудение, будто сама магия дышала. Я закрыла глаза на секунду — и позволила себе выдох.
Пара началась ровно в назначенное время. Преподаватель, маг третьего ранга, вошёл быстро. На нём не было мантии, только серебряный браслет с узором зеркального плетения — знак допуска к архивам глубокой памяти. Он скользнул взглядом по аудитории, на мне задержался едва заметно, но ничего не сказал.
— Сегодня работаем в парах, — начал он спокойно. — Тема: анализ магических искажений, зафиксированных в документах времён второй зачистки. Вам даны копии фрагментов — ваша задача: выделить ложь, искажение и первоисточник, если таковой остался в ауре текста.
Он щёлкнул пальцами, и на столах перед нами проявились плотные листы пергамента — старые, закопчённые, местами прогоревшие. На первый взгляд — просто списки поставок реагентов, но из-за наложенной матрицы текста не видно. Его нужно было почувствовать.
Пока остальные приступили к работе, преподаватель позвал к себе.
— Вальер подойди.
Я встала и подошла к кафедре. Он молчал, потом медленно развернул старый свиток, гораздо древнее тех, что лежали у остальных.
— Это из фонда архивов, к которому доступ закрыт для базового уровня. Я показал его ректору, и он разрешил. Хочешь попробовать?
Лист был тускло-серый, на нём пульсировала магия. Не агрессивная, но глубокая. Слой за слоем. Словно память сама не хотела, чтобы её трогали.
— Это из протоколов наблюдателей времён до основания Академии, — добавил он. — Здесь переплетены три типа искажения. Ложь. Защита. И… сокрытие. Ты чувствуешь?
Свиток жил собственной жизнью: слабый пульс силы в глубине слоёв, как дыхание под замёрзшей водой.
— Не спеши с расшифровкой. Возьми с собой и принеси, когда будешь готова. Если получится — зачтём как проект углублённого уровня, если нет — хотя бы поймёшь, как работает память в слое искажения.
Он сделал паузу, потом, уже тише:
— Таких, как ты, немного. Слишком часто восприимчивость считают слабостью, но в наблюдателях именно это — сила.
Взяла свиток и поблагодарила преподавателя, аккуратно свернула его и прижала к себе. Тяжёлый, магически и физически, эмоционально.
Он ничего не добавил — только кивнул мне и вернулся к остальным, будто ничего особенного не произошло, но я стояла, и знала: сейчас мне доверили больше, чем за всё время учёбы. Это мой шанс показать себя.
После пары, когда я писала пояснительную записку по магии улик, Эдриан прислал письмо через посыльного с коротким сообщением:
«Я нашёл запись, подтверждающую подмену данных в день твоего первого допроса. Встретимся вечером у библиотеки. Это важно.»
Позже, в библиотеке, он раскрыл передо мной тонкую тетрадь, исписанную магическим пером. Почерк — не его.
— Это черновик Теслин, — сказал. — Служебный. Её дневники, с личными правками. Видишь?
Он указал на строку:
«Представители дома Р. настаивают на скорейшей нейтрализации объекта. Утверждают, что девочка нестабильна. Возможность проявления реликвии: высокая. Протокол: влияние через ближайший круг. Архивы не выдавать.»
— Это про меня, — прошептала. — Про меня и Лизбет.
Эдриан кивнул.
— С первого дня, — повторила почти беззвучно. — Они не просто следили, а создали среду.
Эдриан кивнул:
— Они допустили тебя к поступлению, когда могли бы заблокировать. Это было выгоднее — держать на виду. Через преподавателей, соседей, кураторов. Вмешивались осторожно, методично. Даже твой первый конфликт с Лизбет — я почти уверен, его подогрели.
Он выдержал паузу.
— А потом, когда ты не сломалась — начались покушения.
Я резко подняла взгляд. Он продолжил, спокойно, почти бесстрастно:
— Практика в лесу, лаборатория, амулет в подземельях. Всё это — не отдельные случаи. Они хотели убедиться, что ты не осознаёшь себя как Хранителя, а если осознаешь — чтобы сломалась до того, как успеешь что-то понять.
Я сжала пальцы. Ногти впились в кожу.
— Значит, всё было частью одного плана? — голос дрогнул. — Они… подстроили даже это?
— Не всё, — мягко сказал он. — Но достаточно, чтобы ты начала бояться даже собственного дара, чтобы ты подумала, что проблема в тебе.
Он взял мою руку.
— Но ты не отступила и не стала удобной, и это — самое страшное для них.