— Спасибо, — вдруг сказал Ллойд.
— За что?
— Что не убежала. Что не смотришь на меня сейчас, как на монстра.
Вивиан ничего не ответила. Она просто смотрела на огни города. Она все еще боялась. Но этот страх теперь был смешан с чем-то еще - с пониманием, с состраданием и с той самой опасной симпатией, что уже перерастала в нечто большее. Она не хотела, чтобы эта поездка заканчивалась. И в этом осознании была ее собственная точка невозврата.
Ллойд тяжело вздохнул, его пальцы снова сжали руль, будто ища опору.
— Знаешь, в детстве я думал иначе. Думал, что если стать достаточно жестким, то станешь неуязвимым. — Он горько усмехнулся. — Это была глупая детская фантазия.
— Почему? — тихо спросила Вивиан.
Он повернулся к ней, и в его глазах читалась внутренняя борьба. Сказать или нет? Открыться или снова спрятаться за маской?
— Потому что, — он начал и замолк, снова собираясь с мыслями. — Потому что, когда тебе восемь, а ты заперт в темном чулане, никакая жесткость не помогает. Остается только страх.
Слова повисли в воздухе. Вивиан замерла, не дыша, боясь спугнуть этот хрупкий момент откровения.
— Моя мать, — он снова сделал паузу, подбирая слова. — Она была слабой. Не злой, нет. Просто сломленной. Ее мужчины были другими. Один из них считал, что ребенка нужно "воспитывать". Ремнем. Или изоляцией.
Он говорил ровно, без эмоций, но Вивиан сквозь эту отстраненность чувствовала давнюю, незаживающую боль.
— В тот раз, в чулане, я просидел там, кажется, целую вечность. Было темно, пахло пылью и одиночеством. — Его голос дрогнул, и он на секунду закрыл глаза. — А потом я нашел в углу старую зажигалку. Дешевую, пластмассовую, почти разваливающуюся.
Ллойд потянулся к бардачку, его движения были медленными, почти ритуальными. Среди бумаг и мелочей он нашел то, что искал. Это была та самая, потрепанная, некогда красная зажигалка. Следы времени, сколы, царапины. Он положил ее на ладонь, словно это была не безделушка, а священная реликвия.
— Я чиркал ею, — прошептал он. — Снова и снова. Этот маленький огонек был единственным светом в моей тьме. Единственным, что напоминало, что я еще жив. Что я могу хоть что-то контролировать.
Он смотрел на зажигалку, и в его взгляде была вся боль того мальчика.
— Я ее сохранил. Глупо, да? — он попытался улыбнуться, но получилось жалко. — Она напоминает мне, о том, что даже в самой кромешной тьме можно найти хоть искру. И что надеяться можно только на себя. Всегда.
Вивиан смотрела на него, и ее сердце разрывалось от сострадания. Она видела перед собой не опасного решалу, а того самого испуганного ребенка, запертого в темноте. Его история была похожа на ее собственную, только в ее жизни был Итан, ставший ей щитом, а у него не было никого. Лишь он и этот хрупкий огонек, который он вынужден был разжечь в своей душе, чтобы не сгинуть. И этот огонек со временем превратился в тот всепоглощающий пожар, что она видела сегодня.
Она медленно, давая ему возможность отстраниться, протянула руку и накрыла своей ладонью его руку, сжимавшую зажигалку. Его пальцы вздрогнули, но он не отнял руку.
— Теперь ты не один, — прошептала она, и ее голос звучал твердо, несмотря на тишину. — Теперь нет.
Он поднял на нее взгляд. В его глазах, отражавших огни города, бушевала целая буря - боль, недоверие, и та самая хрупкая надежда, которую он, казалось, давно в себе похоронил.
И тогда Вивиан перестала думать. Перестала анализировать. Она мягко высвободила зажигалку из его пальцев, положила ее на консоль и, не отпуская его руки, легонько потянула его к себе.
— Вивиан... — начал он, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.
Она не дала ему договорить. Она закрыла глаза и коснулась его губ своими.
Поначалу он замер, будто не веря происходящему. Его губы были напряжены. А потом... потом что-то в нем сломалось. С тихим стоном, полным облегчения и какой-то почти отчаянной благодарности, он ответил на поцелуй. Его руки поднялись, чтобы коснуться ее лица, его пальцы вплелись в ее волосы с такой осторожной нежностью, что у нее на глаза навернулись слезы.
Когда они наконец разомкнули губы, они остались сидеть совсем близко, лоб касаясь лба, тяжело дыша в такт.
— Я не знаю, что делаю, — прошептала Вивиан.
— Ты все делаешь правильно, — так же тихо ответил Ллойд. — Слишком правильно.
Он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся боль его прошлого и хрупкая надежда на будущее. Мир за стеклом перестал существовать. Были только они двое, и старая зажигалка на консоли, как свидетельство того, что даже самое маленькое пламя может осветить дорогу из самого темного прошлого.