Они сидели так еще несколько минут, не говоря ни слова, просто дыша друг другом. Наконец Ллойд тихо выдохнул:
— Мне все еще нужно отвезти тебя домой.
— Я знаю, — прошептала Вивиан, не двигаясь.
— Итан, наверное, уже строит отряды для поисков.
При имени брата реальность болезненно врезалась в их хрупкий кокон. Вивиан медленно отстранилась.
— Ты прав. Мне нужно идти.
Он завел машину, и на обратном пути они снова ехали в тишине, но теперь это была другая тишина - насыщенная, теплая, полная невысказанных обещаний. Ллойд одной рукой держал руль, другой - не отпускал ее руку, его большой палец нежно проводил по ее костяшкам.
Он снова остановился у ее дома, на этот раз заглушил двигатель. В салоне воцарилась та же оглушительная тишина, что и на набережной, но теперь она была наполнена осознанием того, что сейчас произойдет прощание.
— Сегодня, — начала Вивиан, не зная, как подвести итог этому вечеру, в котором было все: танцы, смех, ужас, боль и этот невероятный поцелуй.
— Сегодня все было, — закончил за нее Ллойд, поворачиваясь к ней. Его лицо в тени было серьезным. — И хорошее, и плохое. И то, что между.
— Что между? — тихо спросила она.
— Мы, — так же тихо ответил он.
Она смотрела на него, и сердце ее бешено колотилось. Вивиан не хотела уходить. Она боялась, что за дверью квартиры эта магия рассеется, и все вернется на круги своя - с запретами, страхами и стенами непонимания.
— Вивиан, — он произнес ее имя так, будто это было заклинание. — После всего, что было, ты уверена, что хочешь этого? Со мной?
В его голосе снова слышалась та самая уязвимость, что тронула ее до глубины души. Она поняла, что за свою показную уверенность он боролся так же, как и она.
— Я никогда не была так уверена ни в чем, — сказала она твердо. — Не отступай теперь.
Ллойд медленно потянулся к ней, давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась. Он положил ладонь ей на щеку, его пальцы коснулись кожи, и она почувствовала легкую дрожь в его прикосновении.
— Тогда спокойной ночи, Вивиан, — прошептал он и наклонился.
Этот поцелуй у подъезда был другим. Не таким отчаянным, как первый, но более глубоким, более осознанным. Это было обещание. Обещание продолжения. Обещание того, что завтра снова наступит, несмотря ни на что. Когда их губы разомкнулись, они еще секунду просидели, касаясь лбами.
Она вышла из машины и, обернувшись на пороге, увидела, что он все еще смотрит на нее. Ллойд дождался, пока она скроется в подъезде, и только тогда тронулся с места.
В квартире царила тишина. Вивиан замерла у входа, прислушиваясь. Ни звука. Она на цыпочках прошла в свою комнату. Дверь в спальню Итана была закрыта. Он спал. Чувство вины, острое и неприятное, кольнуло ее. Она солгала ему. Провела вечер с тем, кого он ненавидел и боялся. И переступила ту черту, за которую он так отчаянно пытался ее не пустить.
Но когда она легла в кровать и закрыла глаза, чувство вины отступило перед воспоминанием о прикосновении Ллойда, о его словах, о том, как он смотрел на нее, когда она рассказала ему о своем кафе. Она думала о мальчике в чулане и о мужчине, который до сих пор носил в бардачке его единственное спасение.
Она не просто симпатизировала ему. Она понимала его. И, возможно, даже полюбила. Мысль была пугающей и неизбежной, как восход солнца.
4
Солнце будило Вивиан нежно, как будто боялось спугнуть хрупкое счастье, поселившееся в ее душе после той ночи. Она проснулась с улыбкой, и первым делом ее рука потянулась к телефону. Никаких сообщений. Но теперь это молчание не было тревожным. Оно было спокойным, как тишина после бури. Она знала — он даст о себе знать.
Итан уже сидел на кухне. Он молча кивнул ей, когда она вошла, и продолжил читать новости на планшете. Его молчание было тяжелым, настороженным, но не агрессивным. Как будто он вел наблюдение, выжидал.
— Как вечеринка у Моники? — наконец спросил он, не поднимая глаз.
Сердце Вивиан екнуло. Ложь снова далась ей с трудом, но теперь к ней примешивалось что-то новое — не вина, а решимость защищать то, что стало для нее по-настоящему важным.
— Нормально, — ответила она, наливая себе кофе. — Просто посидели, поболтали.
— Допоздна, — констатировал он.
— Да, — она села напротив него, чувствуя, как напрягается атмосфера. — Итан, мы же взрослые люди. Я могу иногда задерживаться.
Он наконец поднял на нее взгляд. В его глазах не было гнева, лишь усталая тревога.
— Я знаю, что ты взрослая. Но мир не становится от этого безопаснее.
Они помолчали. Вивиан хотелось крикнуть ему правду, бросить ей в лицо, что она не с Моникой, что она с Ллойдом, что он не монстр, а человек с раненой душой. Но она сдержалась. Сейчас не время. Слишком свежи были его предупреждения, слишком хрупким — ее собственное счастье.