Вивиан медленно пошла в свою комнату, не притронувшись к еде. Она прикрыла дверь и прислонилась к ней. Теперь она знала больше. Знания были тяжелыми и неприятными. Ллойд был не просто «другом брата». Он был опасностью, воплощенной в плоти. Тиканье часов в тишине комнаты звучало как отсчет времени до взрыва.
Слова Итана висели в воздухе тяжелым, ядовитым туманом. «Не знает жалости. Его боятся». Эти образы с трудом укладывались рядом с человеком, который смеялся и мечтал об уединении на ирландском острове.
Она почувствовала, как ее голова раскалывается от напряжения. Не думая, на автомате, она собрала полотенце, одежду для сна и зашла в ванную. Душ стал единственным спасением. Она включила воду погорячее, и плотные струи обрушились на нее, смывая с кожи невидимую грязь этого вечера. Она стояла, закрыв глаза, позволяя воде смыть слезы, которые она не позволила себе пролить перед братом. Пар заполнял пространство, скрывая ее, давая ощущение временной изоляции, безопасности.
Под шум воды обрывки фраз приходили и уходили: «Я влез в это болото чтобы ты могла остаться чистой». Давила ли на нее эта жертва все эти годы? Она никогда не думала об этом. Она просто принимала его заботу как данность. А теперь эта забота превратилась в клетку с колючей проволокой из страха и запретов.
Она вышла из душа, завернулась в мягкое махровое полотенце и, не вытирая длинные каштановые волосы, которые тяжелыми прядями падали на плечи, повалилась на кровать. Влажность приятно холодила кожу. Комната была погружена в полумрак, освещенная только светом от настольной лампы. Тишина давила. Ей нужно было говорить. С кем-то, кто не смотрел бы на нее глазами, полными боли и предупреждений.
Она взяла телефон. Моника ответила на первый гудок.
— Приве-е-ет! Ты уже дома? Как твое свидани... — она замолчала, уловив что-то в молчании Вивиан. — Вив? Ты в порядке?
— Итан устроил истерику, — выдохнула Вивиан, глядя в потолок. Водяные капли с ее волос капали на подушку. — Узнал, что я была с Ллойдом.
— Ох. — На другом конце провода послышался шорох, будто Моника устроилась поудобнее, готовясь выслушать. — Плохая истерика?
— Худшая из возможных. — Вивиан пересказала суть разговора, опуская самые жестокие детали о работе Ллойда, но передавая суть: опасность, жертву Итана, их прошлое с родителями. Говорила сбивчиво, теребя край подушки.
Моника слушала, не перебивая. Когда Вивиан замолчала, в трубке на несколько секунд воцарилась тишина.
— Ну, блин, — наконец выдохнула Моника. — Это тяжело. Я... я понимаю его, знаешь ли.
Вивиан даже приподнялась на локте.
— Ты что, на его стороне?
— Нет, дура! Я на твоей стороне! Всегда! — горячо возразила Моника. — Но я пытаюсь его понять. Представь: ты берешь на себя ответственность за маленькую сестренку, проходишь через ад, чтобы ее поднять, оградить от всего плохого. И вот она, вся такая умная и красивая, начинает гулять с, ну, по его словам, с кем-то вроде криминального авторитета. Я бы, наверное, тоже с ума сошла от страха.
Ее слова не были осуждением. Они были пониманием. И в этом была ее сила. Моника не бросалась советами, она пыталась расставить все по полочкам.
— Он не авторитет, — слабо возразила Вивиан нахмурив брови. — Он решала.
— Вив, милая, я даже не знаю, что это значит, но звучит жутковато, — честно призналась Моника. — Слушай, я тебя знаю. Ты не наивная дурочка. Если ты чувствуешь, что с ним тебе хорошо, что он не тот монстр, каким его видит Итан, тогда, может, стоит разобраться? Но... — она сделала паузу, и голос ее стал серьезным. — Но будь чертовски аккуратна. Пожалуйста. Твой брат, каким бы занудой он ни был, прав в одном: этот мир реальный и опасный. Не лети в него сломя голову, как в обычный роман. Пристегни ремни.
Вивиан снова уронила голову на подушку. Голос подруги действовал на нее как бальзам. Моника не требовала немедленно прервать общение с Ллойдом, не убеждала, что Итан параноик. Она просто просила быть осторожной. И в этом был здравый смысл, которого так не хватало в горячей голове Вивиан.
— Я знаю, — тихо сказала Вивиан. — Я просто не знаю, что делать. Я чувствую себя ужасно из-за Итана. Но когда я с Ллойдом я чувствую себя живой. Такой свободной.
— А ты уверена, что эта свобода не стоит слишком дорого? — мягко спросила Моника. — Ладно, не надо сейчас отвечать. Просто знай, что я тут. Что бы ты ни решила. Если тебе понадобится, чтобы я приехала и мы вместе съели ведро мороженого, я уже в пути. Если захочешь, чтобы я прикрыла тебя перед Итаном — скажешь, что ночуешь у меня, а сама пойдешь на свидание, - я твой человек. Но глаза открой, ладно?