Просушка заняла еще сутки. Использовали подогретый воздух, продуваемый по всей длине трубопровода. Наконец, мы полностью подготовили систему к пуску нефти.
— Завтра запускаем трубопровод в рабочем режиме, — сказал я на итоговом совещании. — Начнем с малого давления, постепенно повышая до рабочего. Всем быть в готовности на своих местах с шести утра.
Той ночью я почти не спал, снова и снова прокручивая в голове все этапы строительства, все проблемы, которые нам пришлось преодолеть. От успеха завтрашнего дня зависело слишком многое. Не только судьба промысла, но и жизни всех людей, вложивших в него свои силы и душу.
День запуска выдался солнечным и неожиданно теплым. Словно сама природа решила поддержать нас в решающий день.
Я прибыл на головную насосную станцию в пять утра, когда первые лучи солнца только окрасили горизонт в розовый цвет.
Станция представляла собой внушительное зрелище. Мощные насосы «Вортингтон», установленные на бетонных фундаментах, сложная система трубопроводов, приборные щиты, усеянные манометрами и регуляторами. Воронцов, начальник станции, лично проверял каждый агрегат.
— Все системы в норме, — доложил он, протягивая мне журнал предпусковых испытаний. — Насосы готовы работать на мощности от двадцати до ста процентов.
Я внимательно изучил записи. Все параметры соответствовали техническим требованиям. Американские насосы, несмотря на сложности с монтажом, были надежны как швейцарские часы.
В помещение вошел Рихтер, за ним начальники основных служб.
— Все бригады на местах, — доложил главный инженер. — Связь установлена по всей трассе. Готовность полная.
Я оглядел присутствующих. В глазах каждого читалось напряжение, но и решимость. Мы прошли долгий путь к этому моменту, преодолели десятки проблем, и сейчас наступал момент истины.
— Приступаем к пуску, — скомандовал я. — Открыть кран подачи нефти из хранилища! Насосы на двадцать процентов мощности!
Воронцов повернул большой штурвал на главном пульте. Где-то за стеной раздался гул, включились насосы. Стрелки приборов дрогнули и поползли вверх.
— Нефть поступает в систему, — доложил Воронцов, не отрывая взгляда от манометров. — Давление на входе — две атмосферы, на выходе — шесть. Насосы работают стабильно.
Теперь нам оставалось только ждать. Нефть двигалась по трубопроводу со скоростью примерно два метра в секунду. Полный проход тридцати километров должен был занять около четырех часов.
— Рихтер, вы контролируете первую треть маршрута, — распорядился я. — Я буду здесь, на станции. Тимофеев, вас прошу проехать к конечной точке и контролировать приемку. Каждые тридцать минут сеанс связи.
Все разъехались по своим постам. Я остался на станции, наблюдая за работой оборудования и регулярно получая доклады от помощников.
— Первый километр пройден, все в порядке, — доложил Рихтер через полчаса.
— Пять километров — без проблем, — пришло сообщение еще через полчаса.
— Десять километров — параметры в норме.
Нефть продвигалась по трубопроводу, и пока все шло по плану. Давление оставалось стабильным, насосы работали ровно. Когда, по расчетам, нефть прошла половину пути, я распорядился увеличить мощность до сорока процентов.
— Повышаем мощность насосов, — подтвердил Воронцов, поворачивая ручки регуляторов. — Сорок процентов — есть. Давление на выходе двенадцать атмосфер.
Мы ожидали, что нефть достигнет конечной точки примерно к полудню. Все шло хорошо, но ровно в одиннадцать случилось непредвиденное. Стрелка манометра, показывающая давление в системе, вдруг резко упала с двенадцати до восьми атмосфер.
— Что происходит? — я бросился к пульту.
— Падение давления в магистрали, — Воронцов лихорадочно проверял показания приборов. — Похоже, где-то произошла утечка!
Сердце замерло. Весь труд сотен людей, все преодоленные трудности, все надежды. Все могло пойти прахом из-за одной протечки.
— Всем постам — полная тревога! — скомандовал я по рации. — Немедленно проверить свои участки на предмет утечки нефти! Насосы снижаем до двадцати процентов!
По всей трассе бригады выдвинулись на поиски возможного прорыва. Каждый метр трубопровода проверялся на наличие следов нефти. Я сам выехал на первый участок маршрута, чтобы лично проконтролировать поиски.
Через сорок минут напряженных поисков пришло сообщение от Рихтера: