— Значит, времени в обрез, — проговорил я, машинально потирая щетину. — Срочно выезжаю в Москву. Телеграфируй Котову, пусть подготовит всю документацию по экономическим показателям за последний квартал. Особенно данные по рентабельности и сравнительные таблицы с другими промыслами.
— Сделаю, но… — Мышкин замялся. — Сейчас в наркомате непростая обстановка. Все перестраховываются, никто не хочет брать на себя ответственность за нестандартные решения.
— Тем более нужно действовать быстро. Лучше встретить удар, чем ждать его, сидя в глуши. Организуй мне встречу с Орджоникидзе.
В трубке послышался шорох, потом Мышкин заговорил еще тише:
— Сделаю все, что могу.
Связь прервалась. Я медленно положил трубку и задумчиво посмотрел в окно.
Там, за стеклом, жил и развивался промысел, с каждым днем наращивавший добычу ценнейшей нефти. Недавно запущенная мини-ТЭЦ работала на полную мощность, снабжая электричеством не только производственные объекты, но и жилой поселок. Нефтепровод, несмотря на суровую зиму, уже построен. Должен заработать в полную силу к середине весны.
И все это теперь под угрозой из-за бюрократических интриг в Москве.
Я срочно вызвал Рихтера, Лапина и доктора Зорину. Через полчаса мои ближайшие соратники собрались в кабинете.
Антон Карлович Рихтер, главный инженер, с аккуратно подстриженной бородкой, выглядел обеспокоенным. Слишком неожиданным был вызов с трассы нефтепровода, где он проводил все дни напролет.
Петр Николаевич Лапин, начальник снабжения, в вечно помятом костюме и с неизменным карандашом за ухом, сосредоточенно перебирал какие-то бумаги, вероятно, отчеты о текущих поставках.
Зорина, наш главный врач, казалась спокойной, но я заметил тревогу в ее глазах. За прошедшие месяцы мы стали больше чем коллегами, хотя тщательно скрывали это от посторонних.
— Товарищи, ситуация серьезная, — начал я без предисловий. — Только что получил информацию из Москвы. Там готовят переворот. Хотят забрать наш промысел под свой контроль.
— Опять эти интриги! — Лапин со злостью захлопнул папку с бумагами. — Никак не успокоятся после того, как мы перехватили оборонный заказ.
— Теперь у них козыри сильнее, — я обвел взглядом присутствующих. — Они подготовили доклад о нерациональном использовании ресурсов, нецелевом расходовании средств. Мои люди в столице выясняют детали.
— Что вы планируете делать, Леонид Иванович? — спросила Зорина, внимательно глядя на меня.
— Еду в Москву. Сегодня же. Нужно разобраться на месте, предоставить наркомату реальные данные о работе промысла. Показать, что наши методы дают результат, несмотря на всю «нестандартность».
— А промысел? — Рихтер выпрямился в кресле. — Кто будет руководить в ваше отсутствие?
— Вы, Антон Карлович. Временно передаю вам все полномочия, — я достал из ящика стола заранее подготовленный документ. — Главное сейчас нефтепровод. Он должен быть полностью закончен к моему возвращению. Это наш решающий аргумент.
Рихтер кивнул, принимая доверенность:
— Сделаем все возможное, Леонид Иванович. Но что, если в Москве успеют протолкнуть решение до вашего прибытия?
— Не успеют, — я позволил себе улыбку. — У меня есть определенное влияние в наркомате. К тому же, наши экономические показатели лучшее доказательство правильности выбранного пути. Петр Николаевич, — обратился я к Лапину, — подготовьте полный отчет о поставках и закупках за последний квартал. Мне нужны точные цифры, показывающие экономию средств.
— Уже работаю над этим, — Лапин постучал карандашом по папке. — Особенно впечатляюще выглядят данные по снижению себестоимости после запуска мини-ТЭЦ. И экономия на транспортных расходах благодаря узкоколейке.
— Отлично. Мне понадобятся последние результаты анализов нефти. От Островского. Особенно данные о содержании ценных фракций после переработки.
— Берите все. Нам нужны веские доказательства превосходства нашей технологии.
Я встал из-за стола, давая понять, что основная часть совещания окончена:
— У нас мало времени. Поезд отходит через четыре часа. До отъезда проверю все ключевые объекты.
— Я распоряжусь насчет автомобиля, — Лапин поднялся. — И подготовлю все необходимые документы к вашему возвращению с обхода.
Когда Лапин и Рихтер вышли, мы остались наедине с Зориной. Она подошла ближе, понизив голос:
— Леонид, я беспокоюсь. Там не остановятся перед самыми грязными методами.