В маленьком кабинете пахло чернилами и свежеотпечатанными бумагами. Студенцов прикрыл дверь и жестом предложил мне сесть в потертое кожаное кресло для посетителей.
Сам он встал у окна, сложив руки за спиной. За мутноватым оконным стеклом виднелась оживленная Варварская площадь с конками и автомобилями.
— Наслышан о ваших успехах, Леонид Иванович, — начал он, рассматривая меня с едва уловимой улыбкой. — Нефтепровод в такие сжатые сроки — впечатляющее достижение. И в таких суровых условиях.
— Благодарю, — я слегка наклонил голову. — Коллектив промысла работал с полной отдачей.
— Да-да, коллектив, — он снова извлек платок и промокнул губы. — Замечательное слово. За ним так удобно скрываться, не правда ли?
В его тихом, вкрадчивом голосе появились стальные нотки.
— Я не совсем понимаю, о чем вы, — произнес я, внутренне напрягаясь.
Студенцов оторвался от созерцания площади и повернулся ко мне. В серо-зеленых глазах мелькнул холодный огонек.
— Тогда позвольте уточнить. Промысел, безусловно, показывает выдающиеся результаты. Но методы… методы вызывают определенные вопросы.
Он сделал мягкий, почти кошачий шаг к столу и опустил на него ладони.
— Ваша система договоров с поставщиками в обход централизованного снабжения, частные соглашения с иностранными фирмами, особые премиальные для работников… все это создает опасный прецедент, товарищ Краснов. Очень опасный.
Я выпрямился в кресле, встречая его взгляд.
— Все наши методы абсолютно законны и соответствуют постановлениям правительства о хозрасчете. Более того, они доказали свою эффективность на практике. Промысел не только самоокупается, но и приносит существенную прибыль государству.
Студенцов издал тихий смешок и снова промокнул губы платком.
— Эффективность, прибыль… О, Леонид Иванович, неужели вы думаете, что в нынешних условиях это главные критерии? — Он покачал головой с выражением почти отеческой снисходительности. — Политическая линия, идеологическая чистота методов гораздо важнее сиюминутных экономических показателей.
Он отошел от стола и присел на край, оказавшись почти вплотную ко мне.
— Сегодня поступили весьма любопытные материалы, — понизив голос до доверительного шепота, произнес он. — О вашем прошлом. О некоторых… нетипичных обстоятельствах вашего появления на промысле.
Мой пульс участился, но я сохранил невозмутимое выражение лица.
— Не понимаю, о чем речь.
— О многих странностях, — Студенцов наклонился еще ближе, и я уловил запах дорогого одеколона. — Например, о вашей необычайной эрудиции в области технических решений, которые еще даже не опубликованы. О вашем поразительном предвидении конъюнктуры рынка.
Он говорил с особым нажимом, не сводя с меня испытующих глаз. Я понимал, что он намекает на мою сверхъестественную проницательность, но также осознавал, что он вряд ли знает всю правду обо мне.
— Многие люди обнаруживают в себе скрытые таланты, — спокойно ответил я. — Это известный факт.
— Несомненно, — согласился Студенцов с тонкой улыбкой. — Но в некоторых случаях масштаб этих… талантов вызывает определенные подозрения. Особенно когда речь идет о стратегически важных отраслях промышленности.
Он снова выпрямился и отошел к окну, давая мне возможность перевести дыхание.
— Знаете, Леонид Иванович, — продолжил он, глядя на площадь, — у меня на столе лежит папка с очень интересными документами. Вот, например, — он обернулся, — сравнительный анализ ваших технических решений и некоторых разработок американской компании Standard Oil. Поразительное сходство, вы не находите?
Ого. Как раз то же, что недавно говорил мне Ипатьев. Это совпадение? Вряд ли.
— Ничего удивительного, — парировал я. — Научно-техническая мысль часто движется параллельными путями. Вспомните историю с телефоном Белла и Грея.
— О, я понимаю, — кивнул Студенцов, снова промокая губы. — Просто иногда возникают не совсем приятные вопросы. О возможном доступе к закрытой зарубежной информации. О каналах ее получения. О людях, которые могли бы такие каналы обеспечить.
Он сделал паузу, позволяя мне в полной мере осознать смысл сказанного. Намек был более чем прозрачен. Обвинение в шпионаже, в получении секретной информации от иностранных агентов.
— Это абсурдные инсинуации, — твердо сказал я. — Все наши технические решения основаны на отечественных разработках. Профессор Ипатьев может это подтвердить.
— Ах, Ипатьев, — Студенцов покачал головой с притворным сожалением. — Талантливый химик, несомненно. Но его частые контакты с зарубежными коллегами… Сейчас это рассматривается не слишком благосклонно, знаете ли.