Он кивнул референту, и тот бесшумно выскользнул из кабинета. Когда дверь закрылась, лицо Серго неожиданно утратило официальность.
— Чертовщина какая-то приключилась с вами, Леонид Иванович, — произнес он тише, с заметным грузинским акцентом. — Я узнал о вашем аресте только через день. Сам пытался выяснить причины, звонил Ягоде, даже к товарищу Сталину обращался…
Орджоникидзе резко встал, прошелся по кабинету, нервно поглаживая усы.
— ОГПУ никаких объяснений не давало, только туманные намеки на контрреволюционную деятельность. Я-то знаю, что это чушь собачья! — он стукнул кулаком по столу. — Вы же наши лучшие заводы подняли с нуля, нефть нашли там, где другие даже не думали копаться!
Я был тронут искренним возмущением наркома. Среди высшего руководства страны Серго выделялся горячим темпераментом и человечностью. Он мог накричать на подчиненного, но всегда заступался за тех, кого считал достойными специалистами.
— Спасибо за поддержку, товарищ Орджоникидзе, — искренне поблагодарил я. — Ваше доверие для меня много значит.
— Да какое там доверие, — махнул рукой Серго, усаживаясь обратно в кресло. — Просто в наркомате промышленности, слава богу, еще не разучились отличать настоящих хозяйственников от болтунов и вредителей. Когда узнал, что вас выпустили, камень с души свалился! А теперь еще и с таким назначением… — он хитро прищурился. — Видно, крепко вы товарищу Сталину чем-то приглянулись. Что за секреты ему поведали?
В голосе наркома слышались нотки невысказанного вопроса. Конечно, мое чудесное освобождение из Лубянки и новое назначение вызвали много толков в наркоматах.
— Благодарю за беспокойство, товарищ Орджоникидзе, — ответил я, отходя от карты. — Просто товарищ Сталин оценил перспективы некоторых моих проектов.
— И каких же, позвольте узнать? — Серго закурил папиросу, выпуская облачко дыма к потолку.
Я подошел ближе к столу:
— Прежде всего, нефтяные месторождения между Волгой и Уралом. Товарищ Сталин считает этот проект стратегически важным для обеспечения энергетической независимости страны.
— Да, об этом мне известно, — кивнул Орджоникидзе, закуривая папиросу. — Получил записку от Ягоды. Но что-то подсказывает мне, Леонид Иванович, что не только нефтью вы заинтересовали товарища Сталина.
Я достал из портфеля запечатанный конверт с грифом «Совершенно секретно»:
— Здесь директивы по особому проекту. Касается Дальнего Востока и японской провокации, которая планируется на сентябрь этого года.
Брови Серго удивленно взлетели вверх:
— Японской провокации? В сентябре? Вы уверены? Откуда знаете?
— Именно. Японцы планируют взорвать участок железной дороги и обвинить в этом китайцев. Это станет поводом для оккупации Маньчжурии.
Орджоникидзе медленно вскрыл конверт, бегло просмотрел документы. Его лицо посерьезнело:
— И товарищ Сталин доверяет этой информации?
— Настолько, что готов предпринять превентивные меры. Но самое интересное не это, — я подошел к карте и указал на район к северо-западу от Харбина. — Здесь находится крупнейшее в регионе месторождение нефти — Дацинское. В случае успешной провокации японцы получат контроль над этим стратегическим ресурсом.
Серго присвистнул:
— Вот оно что… И какой план действий?
— Подготовить дипломатическую почву, предупредить китайское правительство, усилить разведку в регионе. А параллельно развернуть ускоренное строительство нефтепровода от Башкирских месторождений. Чтобы даже в случае потери доступа к дальневосточной нефти у нас была альтернатива.
Орджоникидзе задумчиво постукивал пальцами по столу. Через окно в кабинет ворвался прохладный весенний ветер, шевельнул бумаги.
— Хорошо, с нефтью понятно. А что с оборонными проектами? Мне докладывали, что вы работали над каким-то танком… Т-25, кажется?
— Т-30, — поправил я. — Средний танк с дизельным двигателем, торсионной подвеской и наклонной броней. Именно на этом проекте товарищ Сталин просил сосредоточить особое внимание в ближайшие месяцы.
Глаза Серго загорелись профессиональным интересом:
— Дизельный двигатель для танка? Наши конструкторы утверждают, что это невозможно. Мотор получается слишком тяжелый и громоздкий.
— А вот немцы в Казани продвигаются в этом направлении, — заметил я.
— Откуда вам это известно? — резко спросил Орджоникидзе.
— Из докладов Полуэктова. Он курирует наш танковый проект и имеет контакты с казанской группой.