— Анна, соедините меня с Москва-центральная, номер 3–47–82. Это срочно.
Через минуту в трубке раздался уклончивый голос:
— Слушаю.
— Карп Сизович? Нужна ваша помощь. Ситуация два. Встречаемся через час у Покровских.
— Принято.
Студенцов повесил трубку и тяжело опустился в кресло. Круги защиты активированы. Теперь оставалось выяснить, кто именно открыл на него охоту.
Без сомнения, это кто-то серьезный. И очень опасный.
Кабинет заместителя наркома Рабкрина тонул в табачном дыму. Четверо мужчин, расположившись вокруг овального стола, внимательно изучали разложенные перед ними документы.
Шостак, заместитель наркома, плотный, с редеющими седыми волосами и глубокими морщинами на лбу, методично постукивал карандашом по столу, просматривая копии финансовых отчетов «Южнефти».
— Интересная картина получается, товарищи, — произнес он наконец. — Взгляните на эти цифры. Официальный отчет показывает расход в три миллиона четыреста тысяч на оборудование для южнокавказского проекта. А вот внутренняя документация треста, — он поднял другую бумагу, — фиксирует реальный расход всего в два миллиона сто. Разница — миллион триста тысяч рублей. Куда они делись?
Носов, недавно вернувшийся с первой проверки в «Южнефти», покачал головой:
— Это только верхушка айсберга, товарищ Шостак. Мы обнаружили аналогичные расхождения по всем крупным проектам треста за последние два года. Разница составляет почти семь миллионов рублей.
— Семь миллионов! — Шостак поднял брови. — В условиях жесточайшей экономии средств на индустриализацию! Это уже не просто хищение, это вредительство.
— Более того, — вмешался Огарев, молчавший до этого представитель ОГПУ, худощавый человек с цепким взглядом, — есть основания полагать, что часть этих средств переправлялась за границу. Мы перехватили несколько переводов через латвийские банки.
Четвертый участник совещания, Лямин из Партийного контроля, постучал пальцем по другому документу:
— А вот заявление товарища Криворукова, бывшего заместителя Студенцова. Он утверждает, что лично видел, как Студенцов отдавал распоряжения о фальсификации отчетности. И более того, поддерживал контакты с представителями английских нефтяных компаний.
— Налицо все признаки организованной вредительской группы, — подытожил Шостак. — Студенцов, его финансовый директор Сизов, несколько людей в наркомате… Действовали согласованно, методично расхищали государственные средства.
— Возможно, есть и политическая составляющая, — осторожно заметил Огарев. — Студенцов всегда был близок к правым в партии. Поддерживал Рыкова и Бухарина.
Шостак нахмурился:
— Давайте не будем сразу переводить это в политическую плоскость. Сначала нужно разобраться с экономической стороной дела. Собрать неопровержимые доказательства, привлечь свидетелей.
— Криворуков уже дал подробные показания, — напомнил Лямин. — И готов выступить официально.
— Одного свидетеля мало, — возразил Шостак. — Нужны еще. Желательно из ближнего круга Студенцова.
— У нас есть зацепки, — кивнул Огарев. — Финансовый директор Сизов явно нервничает. При первой же проверке начал путаться в показаниях. Возможно, если прижать его как следует…
— Действуйте, — распорядился Шостак. — Носов, завтра же возвращайтесь в «Южнефть» с расширенной комиссией. Изымайте всю документацию, особенно по зарубежным контрактам. Лямин, подготовьте докладную записку в ЦК о предварительных результатах проверки. Огарев, вашим людям поручаю Сизова и других приближенных Студенцова. Нужны дополнительные свидетельские показания.
— А сам Студенцов? — спросил Носов.
Шостак помедлил, выпуская струю дыма к потолку:
— Пока не трогать. Пусть не догадывается о масштабах проверки. Ограничимся наблюдением и сбором доказательств. Арест только с санкции наркома, и лишь когда будет собран исчерпывающий материал.
Совещание завершилось через полчаса. Участники разошлись с четким пониманием своих задач. Машина государственного аппарата начала медленно, но неумолимо сжимать свои жернова вокруг руководителя «Южнефти».
Криворуков вошел в кабинет следователя ОГПУ с бледным лицом, но решительным взглядом. Его заявление, поданное два дня назад в Рабкрин, немедленно передали в соответствующие органы.
— Присаживайтесь, товарищ Криворуков, — следователь Громов указал на стул перед своим столом. — Чай, кофе?