«Что, блин, происходит?» — было в голове, достаточно пустой, и при этом Генри чётко осознала, что ей нужно покориться, позволить вести себя куда-то.
Перед глазами открылось широкое, просторное поле, освещённое мириадами звёзд сверху — будто бы никого и ничего на многие мили не было, лишь Генри, идущая, словно корова на скотобойню. Она огляделась, становилось неуютно, что от ветра не двигалось ничего, ни трава, ни деревья, зато когда сверху полился свет, девушка как-то… не удивилась, пожала плечами и просто зажмурилась, потому что яркость уже выжигала глаза, и через секунду ноги оторвались от земли, позволив безвольному телу воспарить в воздух. Это было похоже прям на отрывок из какого-то научно-фантастического фильма, связанного с космосом и инопланетянами, а потому, как только послышался звук, будто сверху хлопали лопасти вертолёта, Генри осознала, что да — инопланетяне в её сне вполне себе настоящие.
Только вот не может быть во сне настоящих инопланетян.
Её бросило на железный пол, лопатки снова обдало холодом и болью, но через секунду её подхватили на руки и вполне себе заботливо переложили на койку, где было значительно мягче, но ремни змеями обхватили её запястья и лодыжки, не давая шанса и вырваться. Торс бы тоже через секунду перевязали, но знакомый голос остановил существо, что уже склонялось над Генри и пыталось заглянуть в её чуть приоткрытые глаза, будто бы изучая:
— Убери ремень от груди. Из этого они не стреляют, этим они кормят своих детёнышей.
Девушка резко повернула голову, из-за чего существо с синевато-зелёной кожей почему-то зашипело, а знакомый силуэт показался рядом, склонился, потом присел и улыбнулся широкой улыбкой — и да, Ферроу сразу узнала обворожительного Тима Барнса, который сейчас натягивал на ладони латексные перчатки. Он выглядел будто исследователь, готовый к новым открытиям, и как-то даже с удовольствием вернул голову американки в исходное положение и надавил где-то на челюсти, заставив её открыться. Он оглядел зубы, потрогал язык и в принципе оказался довольным результатом; существу с разноцветными глазами он сказал что-то на шипящем неизвестном языке, и у Генри возник весьма закономерный вопрос: почему тогда первую реплику он произнёс на английском? Специально, чтобы она поняла, какое отношение у инопланетян к людям? Но это же бред — эти существа на то и выдуманные, что их не существует, да и в принципе искать логику во снах — это как искать логичные ответы на непонятное поведение мужчин.
Сейчас Генри больше заботил вопрос, не будут ли ей ставить анальный зонд. Хотя на зонд Тима Барнса она бы посмотрела, но только желательно не в своём анусе. Такого она бы не хотела практиковать с этим парнем.
— Ну ты тогда улетишь с нами, Генриетта, — улыбнулся Тимми и похлопал девушку по коленке, выражая таким образом ей свою симпатию, но сейчас ей только хотелось поскорее проснуться. — Ты же знаешь, что инопланетяне могут делать с земными жителями?
— Даже знать не хочу, — пробормотала Ферроу и вдруг резко проснулась на своей кровати от звона утреннего будильника.
Руки запутались в одеяле и были плотно прижаты к телу, шея затекла, и Генри свалилась на пол, буквально подползая к телефону и выключая орущую на всю комнату песню. Некоторое время она лежала лицом вниз, пока холод не взял своё и не пришлось встать и накинуть что-то потеплее, а потом девушка спустилась на кухню, позёвывая и надеясь, что в столь ранний час никто из семьи ещё не проснулся. Особых изысков на завтрак не было — чашка чёрного кофе и два намазанных арахисовым маслом тоста, из-за всего этого случится страшная изжога, но нужно было хоть что-то съесть, чтобы не умереть с голоду на учёбе. В столовую она не спускалась принципиально — дорого и безвкусно, порой перебивалась у одногруппников, подъедая их, а порой на последние деньги, вместо сигарет, покупала что-то поесть. Кстати по поводу сигарет. Закрытая пачка неожиданно нашлась в рюкзаке для колледжа, зажигалка — старая, в столе в прихожей, но там всё равно был газ, из-за чего, выйдя из дома, Генри с удовольствием закурила. Голова крутанулась, девушка вместе с ней, но вроде выровнялась и пошла вниз по улице прямо к зданию, в котором училась.
Лили пришла только ко второй паре, сонная и немного злая, и первое, что она сделала — это поставила сумку на стол и со стоном уткнулась в неё лбом. Генри лишь погладила её по руке, поняв, что у подруги выдалась напряжённая ночка, и пускай сказать ничего не могла, постаралась быть молчаливой поддержкой и опорой. Лекции, правда, проходили мимо ушей подруг, лишь изредка одна из девушек что-то отвечала на вопросы преподавателей по предыдущим темам, послушали пару улётных шуточек мистера Оливера, Лили вступила в полемику о важности социальной политики президента, а потом поняла, что группа её никак и никогда не поддержит. День прошёл как-то мимо обеих: вот обед, вот послеобеденные занятия и сборы домой, чтобы там поесть, завалиться спать, перед этим тщательно вымывшись, но вечер обещал быть совершенно другим, потому что будто бы неловкое «Привет?» от Тима, присланное на телефон Генри, дало начало беседе.