Первая пара по философии. Наверно, можно даже поспать.
Генри устроила сумку под голову, пыхтя, и уставилась на свою соседку — Лили, которая наносила тональник на прыщи, что оккупировали её лицо лет с одиннадцати. Как только брюнетка не пыталась от них избавиться — и кремами мазалась, и делала специальные маски, и давила, пока в пятнадцать лет Генри ей не сказала:
«Ты ещё жертву Дьяволу принеси, чтобы он тебя прыщей лишил».
Тогда Лили смутилась и пошла искать тональный крем, который подходит под тон её кожи. И нашла ведь, хоть была очень бледной, даже можно сказать, болезненно-бледной.
— Ночка была хорошей, как вижу, — проговорив это, Лили кивнула на один достаточно крупный засос, который всё же показывался из-за горла свитера. — И кто он?
— Да кто его знает, — махнула рукой Генри. — Просто познакомились и решили пойти в его машину. Всё, как обычно.
— Господи, ну когда же ты найдёшь себе нормального парня и перестанешь перебиваться случайными связями? И вообще, я знаю, почему ты такая злая, худая и часто недотраханная, — изобразила из себя всезнайку Лили. — Просто куришь слишком много.
— Я? Да много курю? Подруга, ты чего?
— К твоему счастью, я знаю одного парня, — Лили, не обращая внимания ни на лекцию, ни на Генри, которая что-то злобно говорила, достала из маленькой сумочки записную книжку и, вырвав из неё листочек, написала чей-то номер и имя. — Держи. От сердца отрываю. Не парень, а золото. Если соизволишь ему позвонить — я буду рада, но если я узнаю, что ты в течение двух дней не позвонила ему, то пеняй на себя, так уж и быть, поработаю свахой.
— Будто даёшь номер какой-то мужской проститутки, — скривилась Генри, но покорно взяла бумажку и прочитала имя. — Тим Барнс? Почему я представляю себе загорелого блондина прямиком с солнечного побережья Калифорнии?
— Не знаю, не знаю, — поиграла бровями Лили. — Спорим, ты дар речи потеряешь, как его увидишь? Я тебе обещаю, этот парень лучше всех тех, кто был у тебя в списке ночей ВУП.
— Прямо так?
— Обещаю, подруга. Да даже бы Толстушка Молли на него запала, а она весьма ко всем привередлива, — Лили откинулась на спинку стула, вырвала из записной книжки ещё один листочек и, смяв его, кинула в вышеназванную девушку, которая тихо сидела на лекции, что-то записывая и натужно пыхтя. — Эй, дойная корова, ты знакома с Тимом Барнсом? Который ещё на дедовской Шевроле ездит, подрабатывает в кафетерии и дерёт так, что ты просишь продолжения?
Вскинулась тёмная макушка, щёки слегка колыхнулись — и на Лили уставилась пара грустных тёмных глаз. Генри допустила мысль, что не настолько-то Молли и толстая — так, лишних всего килограмм десять, да и половина из них явно находится в щеках. Хотя, нет, действительно, дойной коровой она никак не была.
— Я до сих пор жду ответа, — Лили скрестила руки на груди, складка легла между её бровей, выдавая нетерпеливость девушки. — Эй, что, ты только мычать и записывать лекции умеешь?
— Я про такого не слышала, — голос у Молли был утробным, грудным, может быть, и приятным, но парней отталкивало то, что он был ниже, чем у них. — Отстань, Лили.
— О, прямо так? Наша коровушка начала мычать в свою защиту?
— Перестань, — резко отдёрнула подругу Генриетта — она никогда не собиралась травить полную девушку, никогда не хотела насмехаться над ней. — Лили, прошу в первый и последний раз — не принижай её. Сама-то хороша.
— И в чём я хороша? — поинтересовалась брюнетка.
— Прыщавая, будто твоё лицо — это пицца пеперони с весьма хреновой колбасой, — сказала Генри. — Так что переставай издеваться над другими и посмотри на себя.
— Сказала давалка.
— Пошла на хуй.
Всю оставшуюся лекцию девушки молчали. Генри не дулась на подругу, хоть и было обидно осознавать, что Лили права. Не каждая девушка при первом же знакомстве с парнем раздвинет перед ним ноги. Да и сама Лили тоже хороша — просили же её острый язык засунуть в жопу, нет же, говорит и говорит, оскорбляет и оскорбляет.