— И я об этом подумал. Дело в том, что последняя пациентка Литлвуда ушла от него в семь часов, а по словам мисс Селлерс, она всегда остается на работе до последнего пациента.
Хантер кивнул.
— Тело она обнаружила около восьми тридцати утра, когда пришла на работу. Понятное дело, женщина испугалась и начала кричать. На крик сбежалось несколько служащих из соседних офисов, расположенных на этом этаже. Все они слышали крик мисс Селлерс, и все поспешили на помощь. Можно смеяться или плакать, но место преступления стало чем-то вроде утреннего аттракциона, а потом уже сюда приехали копы.
Хантер застегнул молнию на комбинезоне.
— Просто замечательно.
— Как я уже говорил, мы не первые, — продолжал Гарсия. — Сильвер-Лейк находится в юрисдикции северо-восточного отдела центрального бюро. Первыми на место прибыли два их детектива. Когда сюда приехала доктор Хоув и увидела то, что мы сейчас увидим, она вызвала нас. Теперь мы имеем место преступления, по которому потопталась уйма народу.
— А где док?
Гарсия мотнул головой в сторону кабинета психолога.
— Внутри. Работает.
— Это ваш напарник?
Вопрос исходил от человека, возникшего из-за спины Гарсии. Он был чуть ниже шести футов ростом. Коротко стриженные черные волосы. Близко посаженные глаза. Косматые брови, смахивающие на двух волосатых гусениц.
— Да, — кивнул головой Гарсия. — Роберт Хантер. А это детектив Джек Винстенли из Северо-восточного отдела центрального бюро.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— Хантер, — нахмурившись, произнес Винстенли. — Как я понимаю, это вы расследуете убийство того копа… ну, того, которого на днях убили на причале… Он еще служил в Южном райотделе…
— Эндрю Нэшорна, — подсказал Хантер.
Указательным пальцем Винстенли почесал переносицу между гусеницами-бровями. Хантер и Гарсия с уверенностью могли бы сказать, что сейчас происходит в его голове.
— Как я понимаю, речь идет об одном и том же убийце? Копа расчленили так же, как и этого психолога?
— Я пока не видел трупа, — ответил Хантер.
— Не рассказывайте мне сказки. Если вы приехали сюда осмотреть место преступления, расследовать которое поручено мне, то вы должны точно знать, зачем вы приехали. Там, — детектив махнул рукой в направлении кабинета психолога, — чистейшей воды зло. Жертву порубили на отбивные. И что, по-вашему, сделали с отрубленными частями тела? Правильно. Разложили их на письменном столе.
Хантер и Гарсия переглянулись. Темнить дальше не имело смысла.
— Да, — сказал Хантер. — Скорее всего, это сделал один и тот же преступник.
— Матерь Божья!
Глава 76
Хотя первая комната была всего лишь приемной, ей придали вполне жилой, почти домашний вид. Вокруг низенького кофейного столика из стекла и хромированной стали располагались удобные кресла и диван. На полу лежал пушистый ковер овальной формы. На стенах висели картины в рамах. Стол секретарши стоял в углу, наполовину скрытый от глаз посетителей, чтобы не испортить иллюзию домашнего уюта. Два судебных эксперта в полном молчании изучали помещение в поисках улик. Хантер заметил, что дверь, судя по всему, не взламывали. Камер видеонаблюдения, как и в гараже, нигде не было. Ни на ковре, ни на полу отпечатков ног он также не заметил. Хантер и Гарсия пересекли помещение и нырнули в другую дверь, располагавшуюся справа от стола секретарши.
Как и в случае с предыдущими двумя убийствами, первое, что бросилось Хантеру в глаза, была кровь. Огромные лужи запекшейся крови покрывали бо́льшую часть поверхности ковра. Стены и мебель были исполосованы тонкими потеками хлеставшей из рассеченных артерий крови. Хантер и Гарсия застыли на пороге, словно из-за ужаса происшедшего в этой комнате возникло невидимое магнитное поле, мешающее им ступить дальше.
То, что осталось от тела Литлвуда, восседало на залитом кровью офисном кресле на колесиках, которое стояло в пяти футах от большого, судя по всему, дорогого письменного стола из красного дерева. Ни рук, ни ног. Осталось одно изувеченное туловище… ну и голова, покрытая темно-красной, видимо, липкой на ощупь кровью. Рот распахнут в немом крике, который так никто и не услышал. По количеству почерневшей крови, которая вытекла изо рта и запеклась на подбородке и груди жертвы, можно было предположить, что Литлвуду отрезали язык. Всю его грудь исполосовали глубокие порезы, свидетельствующие о том, что мужчину пытали. Левый сосок был отрезан. Кожу в области правого покрывал толстый слой запекшейся крови, поэтому Хантер не рискнул бы говорить с полной уверенностью, но… кажется, и с ним что-то делали. Веки были подняты. Выпученный правый глаз уставился куда-то, полный ужаса, а вот на месте левого оказалась уродливая пустая глазница. Несмотря на царящую в помещении жару, Хантеру стало зябко.