Он передал мне вторую чашку чая, а я недоверчиво посмотрела на нее.
— Может, у вас найдется более целебный напиток?
— Простите, не понял.
— Бурбон, шотландское виски, водка, вино?
— Извините, не держу алкогольных напитков. Я мусульманин и не употребляю спиртного. Могу предложить кофе или сок.
— Нет. Пустяки. Все в порядке. — Я потягивала чай. Он действительно был очень вкусным. — Мистер Рашид, можете ответить еще на один вопрос?
— Конечно.
— В чем замешан мистер Тредвелл?
— Мисс Харрис, к сожалению, это конфиденциальная информация, и я не могу…
— Позвольте мне задать тот же вопрос другими словами. — Я поставила чашку на стол и распрямила плечи. — Чем же таким занимается Джон Тредвелл, во что впуталась моя сестра, а сейчас и я?
— Мисс Харрис, я вас хорошо понимаю, но не имею права говорить. Да, ваша сестра впуталась в неприятности, хотя вполне возможно, что в этом нет ее вины.
— В чем?
— Не имею права сказать. — Его голос звучал спокойно и твердо. — Пожалуйста, поверьте мне. Так будет лучше. Чем меньше вы об этом знаете, тем безопаснее для вас.
— Послушайте, мистер Рашид. Мне все равно, даже если вы возглавляете египетское ЦРУ, но я не стану с этим мириться. В этой стране у нас есть посольство…
— Консульство.
— …куда я могу немедленно обратиться. Там не понравится, что американскую гражданку вопреки ее воле удерживает египетская полиция…
— Мисс Харрис…
— …к тому же без объяснения причин.
— Мисс Харрис, выслушайте меня. Я понимаю ваши чувства. А теперь позвольте вам все объяснить. Хорошо? Прежде всего, египетская полиция, как вы выразились, не держит вас вопреки вашей воле. Я привез вас сюда ради вашей же безопасности.
— Зачем? Не потому ли, что Джон и его толстый друг повздорили? Но там мне ничто не угрожало, в этом я совершенно уверена. В Золотом доме все было иначе. Благодарю вас, что вы подняли меня с пола и смахнули пыль, но я не просила, чтобы меня тайком увезли в никому не известную пещеру Али Бабы.
Ахмед Рашид с трудом сдерживал смех, и я поняла, что меня занесло. Это было так не похоже на меня.
— К тому же, — продолжила я более сдержанно, — мне хотелось бы узнать, что же такого в этом проклятом шакале, если все так жаждут добраться до него.
— К сожалению, мисс Харрис…
— Да-да, знаю. Вы не имеете права сказать. Вы хотя бы можете отвезти меня в гостиницу прямо сейчас?
Его лицо вдруг помрачнело, и я сказала:
— Значит, меня держат против моей воли.
— Нет, это не так. Видите ли, вы только что сказали, что вам не нужна защита и в гостинице вы в безопасности, но это не совсем так. Мисс Харрис, сейчас вам грозит опасность. И вы не можете туда вернуться.
— Но почему?
Наконец он поднял голову, наши глаза встретились. Я была не в силах шевельнуться.
— Что случилось? Скажите мне, — прошептала я.
— Джон Тредвелл мертв.
Комната поплыла перед глазами. Смутные воспоминания и обрывки информации пронеслись в голове. Может, мне все это приснилось? Вот я выхожу из гостиницы «Шепард», прижав руку ко лбу, мистер Рашид держит меня за талию, у двери царит неразбериха, кто-то говорит «Айва, айва! [20]», вспыхивает яркий свет, мелькают униформы полицейских…
— Теперь вспомнила, — прошептала я. — В гостиницу нагрянула полиция.
— Горничная обнаружила вас обоих на полу в комнате Джона. Когда она сообщила об этом дежурному, я случайно все услышал, решил подняться наверх и проверить. Вы пытались встать, и я вам помог. Через несколько минут мы добрались до вестибюля, к тому времени явилась полиция. Все же из-за неразберихи нам удалось ускользнуть. Я предъявил свои документы, и нам разрешили покинуть гостиницу.
Ничего не выражающим взглядом я смотрела на Рашида.
— Горничная не смогла вас точно описать, — продолжил он. — Она лишь повторяла «американка, американка». В этом городе много американцев. Так что у них нет вашего описания.
— Но мой паспорт… Он остался в столе дежурного администратора.
— Я забрал его вместе с вашим чемоданом и сумочкой. К счастью, вы их не распаковали. Я сказал своему другу, дежурившему в тот день, что вы выезжаете. Видимо, мистер Тредвелл зарегистрировал вас под своей фамилией, с тем, чтобы избавить вас от необходимости расплачиваться за номер. В любом случае, сейчас никто не догадается искать вас. Никто не знает ни вашего имени, ни внешности.