Он напряженно улыбнулся.
Я с трудом произнесла:
— Что вы сейчас намерены делать?
— Египетские полицейские очень дотошны, особенно когда дело касается скандального убийства. Власти будут требовать результатов. Вскоре они проверят записи обо всех зарегистрированных паспортах, прошедших через их руки за последние несколько дней. Запись о вас тоже имеется, и через какое-то время они начнут вас разыскивать.
Дело осложняется тем, что вы не можете остановиться в другой гостинице. Полицейские будут подкарауливать американку с номером вашего паспорта.
— Понятно. — Я пыталась вернуть самообладание, но тщетно. Перед моими глазами мелькал лежавший на полу Джон Тредвелл с взъерошенными, как у маленького мальчика, волосами. Не успев расплакаться, я сумела вымолвить:
— Спасибо, мистер Рашид, за то, что вы вытащили меня оттуда. Если бы вас там не оказалось… — Я покачала головой. — В Риме я подумала, что вы мне враг.
— Теперь вы понимаете, что у нас с вами одна цель?
— Какая цель? — вопрос прозвучал как выстрел.
— Найти вашу сестру.
Я вдруг потеряла к происходящему всякий интерес, почувствовав себя сдувшимся шариком. Поудобнее устроившись на диване, я вонзила ногти в кожуру апельсина и стала думать только о Джоне, дорогом милом Джоне, который был ко мне так добр. А теперь он мертв, и я даже не знаю, почему его убили.
Почувствовав прикосновение рук Ахмеда к своим щекам, я догадалась, что плачу, а он вытирает мои слезы:
— Знаете, Аллах желал нам вечного счастья и поэтому наделил нас способностью смеяться. Но он также наделил нас способностью плакать, чтобы смех казался еще слаще. Думаю, вы любили Джона Тредвелла. Мне очень жаль, что именно я принес вам такие плохие вести.
— Я плачу по человеку, которого принимала за Джона Тредвелла. Он водил меня за нос с самого начала, если вы сейчас не врете, и продолжал обманывать до последнего дня. А если верить вашим словам, что Джон Тредвелл дружил с толстяком, чему, признаться, я сама была свидетелем, тогда, надо полагать, он причастен к нападению в Золотом доме. Я не могла бы любить такого человека, и я его не люблю. Я плачу по утрате того Джона, которого сама придумала. Вот и все.
Держа наполовину очищенный апельсин и обливаясь слезами, я чувствовала, как печаль понемногу вытесняется злостью и разочарованием. Было бы напрасной тратой времени оплакивать человека, который принимал меня за круглую дуру. Дело принимало серьезный оборот. Убит человек. Меня тоже чуть не убили. И все произошло из-за этого злополучного шакала.
Я снова взглянула на мистера Рашида.
— Значит, вы скрываете меня от полиции? Разве это законно?
Он пожал плечами, его лицо оставалось серьезным.
— Вы не убивали Джона Тредвелла и не сможете сказать, кто это сделал. Следовательно, полиции от вас мало пользы и ваш арест ничего не даст. Глупо позволить им задержать вас. Для всех это станет пустой тратой времени и затянет поиски вашей сестры. Да, я прячу вас от полиции и, разумеется, поступаю незаконно. Но это продлится недолго. Завтра из моего учреждения последуют исчерпывающие объяснения, и перед полицией вы будете чисты.
Я впилась в апельсин. Мистер Рашид оказался прав — апельсин был вкусным. Он наблюдал за мной, пока я ела, смущавшие меня глаза смотрели пристально и ничего не выражали. Он явно знал больше, гораздо больше, чем говорил, и мне следовало раньше догадаться об этом.
— Мистер Рашид, — осторожно начала я, — я влипла в какое-то темное дело. По-видимому, вы и египетское правительство разыскиваете мою сестру. Джон был замешан в том же деле, что и моя сестра. И вполне возможно, каирская полиция начнет разыскивать меня по обвинению в убийстве. Естественно, у меня возникают вопросы. Будет справедливо, если вы ответите на них. Я имею право знать, во что вляпалась, сама того не подозревая, и чем таким занимался Джон Тредвелл, если его за это убили. Я также имею право знать, почему вы разыскиваете мою сестру и при чем тут этот шакал.
— Да, вы имеете право услышать ответы на эти вопросы. — Он улыбнулся и взял апельсин. — Все же поверьте, мисс Харрис, исключительно ради вашей безопасности я не стану отвечать. Будет лучше, если до поры до времени вы останетесь в неведении. Ко всему происходящему причастны и другие люди, они ни перед чем не остановятся ради того, чтобы узнать, где ваша сестра. А если вы попадетесь им в руки… — Он умолк, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов.
— Например, в руки того Арнольда Росситера, которого вы упомянули?
— Вот именно.
— Значит, вы меня и от него скрываете?
— Откровенно говоря, вы правы.