- Отродье, не спать!
Намеренно останавливал целый отряд воинов, рабов и заставлял людей смотреть, как встаю. А больше всего, думаю, приносило удовольствие прислонять меч к моему горлу и под угрозой лишить головы заставлять вставать. Смотреть мне в глаза и видеть мою ненависть и тысячи проклятий, которые не могла произнести вслух, но мысленно много раз обрушивала на его голову. Он не слепец, должен видеть ураган эмоций, изображенных на лице послушного зверька. - Давай, отродье, вставай! Целая колона ждет! - и я в мыле, с прилипшей рубахой к телу, поднималась, чувствуя сухость во рту и непосильную усталость. Заодно подмечала внимание людей: рабов, благодарных за передышку; и, наоборот, воинов, раздосадованных остановкой.
В середине дня, когда слепящий круг на небе достиг максимальной высоты и сильно сжег незакрытые плененные руки, я кулем рухнула на песок и больше не вставала. Было все равно на то, что Артур продолжил тащить.
- Вставай!
Прошептала тихо песку „не могу“, хватая его ртом и отплевываясь.
- Вставай!
Гори под красными песками! Больше не могу! Можешь убить.
Верчение остановилась, я положила лицо на песок, желая одного - снааааа! Прекрасного, долгого сна без кошмаров.
Артур спешился с коня. Его ноги мелькнули перед лицом, а потом, как плешивого зверька Бонифаций взял за затылок, где нащупал волосы, заплетенные в косы, и дернул за них. Поставил меня на ослабевшие ноги.
- Слышишь меня, отродье?
Спааать. Хочу спаааать. Навеки заснуть.
Артур опустил нос к моей щеке, и я почувствовала щекотное дыхание на ухо:
- Если не встанешь, то я отдам тебя воинам, среди них есть те, кто любит развлекаться с мальчиками.
После этого отпустил, удостоверившись в моей способности стоять, и вновь залез на коня.
Сил хватило еще на пять минут ходьбы, и я в последний раз упала. На грани сна расслышала голос светловолосого Ярина. Кажется, его руки ко мне прикоснулись, не такие сильные и твердые, как у Артура. Они более нежно подняли мое тело? Эта мысль не давала окончательно упасть в обморок или заснуть. Я вспорхнула в воздух, поднятая Ярином. Солнечные лучи тут же заблестели в его волосах и ослепили мои глаза.
- Ярин, руки прочь от моего зверька. Конечно, если не жаждешь лишиться пальцев. Вероятно, их выросло слишком много?
Зверь! Чудовище!
***
Пробуждение, на удивление, было легкое. Подо мной что-то двигалось. Постепенно пришло озарение - лошадь. Я сидела на лошади, а спиной и головой лежала на твердом плече. Быть не может. Это сон. Я спала на груди Бонифация, а ягодицами опасно близко чувствовала его ноги, бедра. А его теплая ладонь придерживала за живот и не давала упасть с лошади во время ходьбы.
- Сильный малыш проснулся! - услышала насмешливое замечание Ярина. – Смотри, ты напускал слюни на Артура!
Что? Где? Я отняла щеку от сильной груди. Прислонила ладонь ко рту, хотела проверить, действительно ли обслюнявила во время поездки. Мало ли. Вот это будет позор! Мысленно сгорела до угольков и рассыпалась пеплом под копытами лошади.
Но пощупав рот, обнаружила повязку на лице. Какие слюни, если я в ней? Ярин громко захохотал над удавшейся шуткой.
- Идиот! - вздохнул Артур. Впервые согласна с ним. Едва заметно кивнула подбородком, соглашаясь с высказыванием.
Ехать во главе армии было очень странно. Волнительно ощущать Артура настолько близко. Я не могла расслабиться, поэтому спину держала постоянно ровно. Даже сгорбиться не могла, а то бы коснулась его груди и живота. А его рука не спешила покидать мой живот. Я немного поерзала, пытаясь скинуть ладонь, но та намертво пристала.
Это смотрелось странно. Он ведь не должен жалеть врага, тем более раба, тем более парня.
9. Напряжение
POV Лиля
Лошадь медленно брела по желтому бескрайнему песку и продвигалась всё дальше на юг. Наши тела с Артуром во время неспешного движения соскальзывали. То мы соприкасались руками, то ногами, а я иногда опасно задевала ягодицами мужские раздвинутые бедра. Несколько раз, затаив дыхание и нервно сглотнув, отползала поближе к голове лошади, но ладонь, твердо надавив на совершенно впалый живот, сдерживала побег. Вероятно, для мужчин помощь пострадавшему — это нормально, и допускались подобные вещи, но меня выводило из равновесия, смущало.
Словно иглы кололи в лопатки каждый раз, как его рубаха прикасалась ко мне. Его локоть иногда задевал талию, а колени твердо сжимали мои бедра. И все это настолько близко, что я находилась в постоянно непрекращающемся напряжении. То и дело поглядывала на солнце, отсчитывая часы до столь желанного заката. Но терпение не бесконечно, особенно у меня. Я очень вспыльчива, что не подобает женщине.