Только обхватив виски руками, словно маятником мерить пространство. Исшагать всю комнату — вдоль и поперек. Искать и не находить ответа. Было проще еще вчера, эти три дня до… а теперь…
Закрыв глаза, прислониться лбом к прохладе стекла, ища себе успокоения. Хоть краткого мига забыться.
Оноа….
И оноа от памяти не излечит. Как и от многих и многих проблем. Не сбежать ему от самого себя. И все по боку — планы, расчеты, задумки и мысли. Не было тогда цели — сохранить. Теперь же иначе нельзя.
И снова и снова обращаться к звездным картам анализируя и сопоставляя. Искать решение, судорожно искать. Время вспять не ходит и больше его не становится. Сколько можно тянуть время — год, два. Пять? Потянул бы. Но все чаще сходятся в линию брови Императора, а в зрачках полыхает гнев.
Зная это, не рискнул ехать сам — отправил посланца. Мягко, аккуратно формулировал отказ. Не пойдут корабли Иллнуанари на Юбианай. Нужен и пиратам отдых. Да и слишком рискованным будет рейд после разгрома Та-Аббас. Мало сил у Лиги, но потерять и вторую крупную верфь позволить она себе не может.
'Я же, мой господин, верный пес, но не самоубийца'.
Возможно, и письма не стоило писать. Гнев Императора вспыхивал легко, словно сухая трава, погасить же его было трудно. И все же, рискнуть флотом, командой, он позволить себе не мог. Велика была возможность проигрыша. А проиграв не удержать ему и позиций при дворе Эрмэ. Не упустит Локита возможности вонзить зубки в горло упавшего врага, покуда тот не встал на ноги. Нет! Этой радости он ей не доставит!
Уж лучше гнев Императора. И даже быстрый клинок, выпивающий жизнь лучше ее издевательств.
Писал, мягко подводя к тому, что и сам чувствовал себя обиженным невнимательностью к своим словам, снисходительностью к Локите. Напоминал, что играет Хозяин с огнем, позволяя ей жить и дальше, плести интриги.
И о том, что опасается ее интриг, с ослабленным бесконечными войнам флотом, с уставшими от рейдов матросами, недовольными его приказами, что боится за свою жизнь — мятежа в Гильдии или заговора, созревшего с ее подачи.
Знал, это признание — и сила его и слабость. Просил защиты у хозяина. И просил поддержки. Напоминал, что лишь милостью Хозяев Эрмэ всегда была сильна Гильдия, и что ни один из владельцев Иллнуанари сотни лет не делал большего, нежели он.
Закусив губу, он остановился около окна, вспоминая послание. Обещали Хранители — тайно или явно, но содействовать ему, помогать. В этом — помогут ли? Им ли затушить пламя в дьявольском взоре хозяина Эрмэ? Надеялся, верить не смея, что — смогут.
И било разрядами тока в висок. Боль, пульсируя, то накатывала, то отступала, подобно прибою. И неприятненькая мысль жгла и жгла разум, отнимая покой.
Арстрию'…. Если и двадцать лет назад стоял на Эрмэ его остов, мог ли кто остановить надвигающуюся бурю? Если он уже был…. Там, в невероятном, далеком прошлом, которое даже представить себе он не мог?
Кто б мог изменить реальность так, что б не…..
Дрожью прошивали мысли. Холодом лезли за воротник, тяжким ознобом.
Вспоминались слова Хэлдара о невероятном совершенстве корабля, избыточных его функциях, о том, что не обычным лайнером 'Арстрию' б быть, а исследовательским флагманом, космической лабораторией…. И закрадывалась мысль, пошаливало воображение — может, кто и знал о том, что и как и откуда…. Замыкалась петля соединившая узлом прошлое с будущим.
Но кто мог знать? Кто?
Кто курировал постройку лайнера? Стратеги! Кто упустил бунт на Рэне? И упустил ли….
Сомнения…. Грызли сомнения, вытягивали мозг из костей. И тело, и душу ломало. Неопределенность — самая страшная пытка. Но броситься на Софро, выяснить, узнать не мог. Просто не смел.
Вздохнув, он прикрыл глаза, пытаясь вспомнить. Но воспоминание не давалось ему, прячась, отступая, словно играя с ним. А открыв глаза, Да-Деган заметил в отражении стекла знакомый силуэт.
Обернувшись, он посмотрел на юношу.
— Опять не спишь, Дагги, — проговорил Рейнар, беря со столика стакан в котором остались лишь капли напитка. Принюхавшись, скривил губы. — Опять эрмийские зелья….. опять сходишь с ума…..
Куда ушла сила? Ее не осталось. Лишь слабость. И спрятать бы виноватый взгляд, но парень смотрел открыто, и только так же можно было смотреть в ответ.
— Плохо мне, Рэй…. - признаться как в самом страшном грехе, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
— На Эрмэ мотался, — тихо добавил юноша. — Что в этот раз? Император звал или сам что задумал?