Я мягко улыбнулась: Настя всегда была такой. Какой бы праздник ни отмечала, всегда в первую очередь следила за тем, чтобы другим было комфортно и весело, и только потом думала о себе. Порой её бескорыстие поражало меня настолько, что я начинала сомневаться в рациональности подруги, но вместе с тем не могла ею не восхищаться.
Нужно иметь огромную любовь к людям, чтобы проявлять заботу о них искренне, а не напоказ.
После плодотворной работы мы заглянули в уютное кафе перекусить, попутно изучая киноафишу, но выбрать что-то конкретное не успели: затрезвонивший телефон Насти прервал нас.
— Это мама, — извиняясь, пояснила.
— Передай ей привет.
Неспешно потягивая свой капучино, я осматривалась, не вслушиваясь в разговор подруги, нехотя подмечая, что некоторые из присутствовавших здесь парней кидали в нашу сторону заинтересованные взгляды. В прежние времена мне бы это польстило, но после Максима думать о новых отношениях не хотелось — не столько потому, что я боялась снова обжечься, сколько из-за так и не отпустившей старой любви.
Как построить отношения, если вместо бойфренда твои мысли занимает совсем другой человек?
— Прости, кажется, наши планы придётся перенести на другой день, — виновато заломила брови Настя, закончив разговор. — У них случился потоп; сантехников уже вызвали, но мамы нет дома, а там такой бардак, нужно прибраться, дядя Саша сам не справится.
— Так, может, вместе поедем? — предложила помощь.
— Ну что ты, — замахала руками та. — Тебе и без того хватит забот на эти два месяца, поверь мне, так что лучше отдохни. Хочешь, прогуляйся по городу, ты же давно здесь не была, а можешь просто в квартиру вернуться, у тебя же есть ключ. Я отзвонюсь, как там и что, возможно, и заночевать придётся… Ты же меня не возненавидишь, если сегодня я тебя одну оставлю?
— Глупостей не говори, — закатила глаза. — Я уже большая девочка и смогу о себе позаботиться.
Оплатив счёт, из ТЦ мы вышли вместе, и я, посадив Настю в маршрутку, решила перед сном немного пройтись пешком, чтобы разгрузить голову — впечатлений сегодня хватило. Я не думала о маршруте, просто шла, куда глаза глядели, разглядывая витрины магазинов и неоновые вывески.
День уже клонился к закату, солнце всё ближе подбиралось к горизонту, так что духота, стоявшая днём, уже убывала, дышать стало легче. Стараясь не думать о том, что где-то в этом же городе сейчас находился и человек, с которым нас связывало общее прошлое и о котором думать всё ещё было больно, я не заметила, как пришла в единственное место, напоминающее о нём сильнее всего.
В это время на набережной было полно народа — только не в отдалённой от парка аттракционов части. Родители с детьми предпочитали более оживлённые её участки, парочки тоже не стеснялись демонстрировать свои чувства на публике, прогуливаясь за ручку там и тут, но дорожка длиной в сто метров напротив заброшенной фабрики никогда не пользовалась популярностью. Я делиться личной жизнь не любила и всегда тащила Макса сюда, подальше от чужих глаз, чтобы вдоволь нацеловаться и наобниматься.
Всегда считала это место только нашим.
Облокотившись о парапет, я слушала шум реки, который меня успокаивал, но не здесь и не сейчас. Сложно оставаться спокойной, когда сердце обливалось кровью там, где прежде лишь счастливо стучалось в родные руки, в итоге разорвавшие его в клочья. Но и уходить не хотелось — словно, если закрыть глаза, можно было отмотать время назад и очутиться там, где кроме любви между мной и Максом нет ничего больше.
Никогда не думала, что однажды стану так упиваться собственной болью.
~3~
Раздавшиеся за спиной тихие шаги из мыслей вырвали и напугали. Эту часть набережной уже зажёгшиеся фонари освещали достаточно скудно, но я всё равно разглядела в полумраке знакомую мужскую фигуру. Тёмно-синие джинсы свободно сидели на крепких бёдрах, зато чёрная футболка с круглым воротом обтягивала грудь и плечи, не скрывая при этом сильных рук — кажется, Максим за эти два года стал ещё мощнее, чем прежде. Теперь в нём, казалось, всего было больше: мышц, харизмы и дьявольского обаяния.
— Итак, ты снова в городе.
От знакомого и всё ещё любимого голоса в груди до боли стянуло.