- Пыль? – с сомнением переспросила Гвендолен. – Но я ведь не о славе сейчас. Это же… как приоткрыть дверь, которая была заперта много лет. И что за ней, никто не знает!
- За закрытой дверью обычно темно и пыльно, девочка. А еще очень много твердых предметов с острыми углами, о которые можно удариться.
- Но мы ведь все равно туда лезем? С фонарем?
- Конечно, - Алексиус улыбнулся. – Все равно. И здесь нам, пожалуй, понадобится мощный фонарь.
- Послать за новой лампой? – равнодушно спросила Лизетта, которая стояла у двери, скрестив на груди руки.
- Не стоит, - Гвендолен потерла ладони, на ее побледневшее лицо возвращались краски. – Светоч разума каждый носит с собой.
Когда в Зимнем Дворце улегся переполох, когда на свет выплыли истории о шантаже, подстрекательстве и прелюбодеянии, когда герцогиню Флорианну со связанными руками выволокли из зала, а Селина и Гаспар рука об руку вышли к подданным и произнесли речь о необходимости объединиться перед лицом врага, когда Лелиана собрала десяток сплетен разной степени свежести и остроты, а Жозефина помирила три знатных семейства и поссорила два других, когда закрылся разрыв во дворце и погибли выбравшиеся из него демоны, когда замыли кровь на ступеньках, когда… словом, когда Инквизиция в очередной раз разрушила планы Корифея, Рэдрик Тревельян вышел на балкон и подставил лицо ночному ветру.
- Прячешься? – раздался у него за спиной голос Дориана. – А как же чествование героев дня? Есть опасность, что тебя захотят порвать на сувениры. Выступление против герцогини Флорианны наверняка войдет в местные хроники, и его будут обсасывать, пока не случится что-то еще. Шпиона поймают или у императрицы любимая собачка умрет…
Он встал рядом с Рэдриком, прислонился к ограждению балкона и сладко зевнул.
- Меня не предупреждали, что спасать мир так утомительно. Как ты сам?
- День выдался длинный, - сказал Рэдрик. – Во мне столько политики, что она готова перелиться через край.
- Тогда ты очень удачно выбрал балкон. Уверен, ты не первый, кто перегибался тут через перила в приступе тошноты, - хмыкнул Дориан. – Но вообще-то я собирался вытащить тебя отсюда, пока музыканты еще играют что-то приличное, а не этих новомодных композиторов. Но, наверное, Инквизитору не до развлечений? Он полон великих дум и беспокоится, как там его сестра, невинное дитя двадцати пяти лет, оставшееся в прекрасно защищенном замке без братней опеки?
Рэдрик на самом деле беспокоился о Гвен – намеки Вдовы, позабывшиеся было в суматохе, снова всплыли в его памяти. Но Инквизитор Тревельян умел учиться на ошибках. Он накрыл руку Дориана, спокойно лежащую на перилах, ладонью и пожал смуглые пальцы.
- Я лучше подумаю о человеке, который находится куда ближе. Здесь и сейчас.
Напомаженные усы дрогнули, но в голосе Дориана сквозила ленивая насмешка.
- Неужели? Это что-то новенькое.
- Ты любишь черничное мороженое? – спросил Рэдрик.
Глаза Дориана округлились, и в них мелькнуло что-то среднее между ужасом и восхищением.
- Тревельян! Не ожидал от тебя! Ты… серьезно?
- Может, хоть ты объяснишь, что это значит?!
Дориан хищно улыбнулся, и Рэдрик снова убедился, что неосторожные вопросы в Зимнем Дворце могут привести к самым непредсказуемым последствиям.
- Ни за что. Это будет сюрприз. Я давно не пробовал черничное мороженое.
В это же время Шарлотта Тревиль, в рядах Инквизиции известная под именем Каблучок, во весь опор скакала на север от Зимнего Дворца. У нее было десять серебряных монет на дорогу, еще пятнадцать – на непредвиденные расходы и четкие указания сестры Соловей. Стояла ночь, но Каблучку хватало лунного света, чтобы разбирать дорогу. До имения Монте-Кристо стоило добраться как можно скорее.
========== 5. Все будет не так ужасно ==========
Последний красный кристалл накрылся защитным куполом, и Гвен стянула на лоб защитную маску.
- Думаю, мы закончили здесь.
- Спасибо, Гвендолен! – Дагна тоже открыла лицо, на котором, как всегда, играл яркий румянец. Здоровье Дагны, равно как и ее жизнерадостность, не могло подорвать даже длительное пребывание в Башне Круга. – Дальше я справлюсь сама.
- Не сомневаюсь в этом, - Гвен и правда выступала скорее ассистентом Дагны, чем равноправным соучастником ее опытов с красным лириумом. Когда дело доходило до зачарования предметов и создания магических вещей, Дагна была без преувеличения гениальна. Гвен была нужна, когда без мага было уже не обойтись. – Спасибо за интересный опыт.
- О, опыт выдался и правда интересный! – улыбка Дагны была восхитительна до безумия. Или безумна до восхищения - как посмотреть. – Кстати, Гвендолен… когда у вас найдется свободная минута, может, посвятите меня в суть своих экспериментов? Хотя бы вкратце! Магия времени – это так захватывающе!
- С удовольствием, - Гвен широко улыбнулась в ответ и услышала, как закашлялся Хэррот. – Я как раз недавно думала о том, как увеличить точность наших измерительных приборов, будет любопытно узнать ваше мнение.
Договорившись о новой встрече, дамы расстались, довольные друг другом. Гвен посмотрела на солнечные часы – до появления усовершенствованных приборов приходилось обходиться по старинке – и поняла, что почти не опоздала в ставку командования. Почти. Если не придираться. Но стоило поспешить - после возвращения из Халамширала Рэдрик был какой-то дерганый, соприкосновение с придворной жизнью не пошло ему на пользу. Опасно было злить его лишний раз.
- Прошу прощения за… - начала Гвен, ворвавшись в ставку, и осеклась. Рядом с Рэдриком стояла незнакомая женщина, которая не понравилась Гвен с первой секунды. Судя по ответному взгляду, их чувство было взаимным и обещало быть долгим.
Среди простого народа давным-давно сложились представления о том, какой должна быть колдунья – народная молва упоминала и лохмотья, и диковинные амулеты, и буйные кудри, и обнаженные прелести. Гвендолен, искренне презиравшая суеверия, считала, что лучшая одежда для современной ведьмы закрывает как можно больше тела и шьется из драконьей кожи, чтобы выдерживать плевок кислоты, а длинные волосы в лаборатории – роскошь непозволительная, если не преступная. Сейчас перед ней стояла самая настоящая ведьма из легенд – и Гвен подозревала, что идеально подогнанные по фигуре лохмотья обошлись много дороже ее собственной рабочей куртки. И у незнакомки было декольте. Глубокое декольте, в котором лежало тяжелое ожерелье из золотых пластин. И еще она была накрашена. Словом, в ставке нос к носу столкнулись Традиция и Прогресс, и представительница Прогресса нервно поддернула рукава и поневоле вспомнила о пятне на манжете, которое стоило свести еще третьего дня.
- Приятно видеть новое лицо, - кисло сказала она. Ответом была улыбка настолько тонкая, что о нее можно было порезаться.
- Морриган, это моя сестра Гвендолен. Гвендолен, это Морриган, которая любезно согласилась прибыть из Орлея по рекомендации императрицы Селины, чтобы занять место магической советницы Инквизиции.
- Мне казалось, - произнесла Гвен, - что это место не вакантно.
- Жозефина, - сказал Рэдрик, пристально глядя на сестру, - ты не могла бы проверить, как разместили Морриган, и показать ей Скайхолд?
- Разумеется, Инквизитор, - Жозефина изящно поклонилась, и они вместе с новоприбывшей ведьмой удалились.
- Рэдрик, - начала Гвен, закипая, - ты можешь объяснить…
- Нет уж, лучше ты объясни! – рявкнул Рэдрик, достал из-под куртки какую-то бумагу и швырнул ее на стол. – Объясни, с чего тебя вдруг понесло без предупреждения из Скайхолда в Монте-Кристо!
- Монте-Кристо? Это же какой-то остров?..
- Не притворяйся! Это поместье Вдовы в Орлее! Каблучок сообщила, что ты провела там неделю, пока мы в Халамширале разбирались с заговором.